Рощина Светлана - Шаги забвения

Люди порой простят тебе добро,

которое ты им сделал,

но почти никогда не прощают зло,

которое причинили тебе.

Уильям Сомерсет Моэм

Фальшь и лицемерие

производят большее впечатление,

чем истина.

Эрих Мария Ремарк

Да простят меня дети за то, что я вытащила на свет Божий правду об их отце, но я не могла больше держать это в себе. Пусть люди узнают о том, каким был мой муж, и поймут, что нельзя судить о человеке по первому впечатлению.

Я сидела в банкетном зале кафе за поминальным столом и слушала выступления многочисленных родственников и коллег своего мужа, которые пришли сюда исключительно для того, чтобы поесть и напиться на халяву, потому что никто из них не дал мне ни копейки, чтобы хоть немного компенсировать затраты на похороны. Никто не предложил мне помощи. А когда я сама, превозмогая неловкость, обращалась к кому-то из них с просьбой, то в ответ получала лишь отказы, прикрываемые стандартными отговорками.

И вот сейчас все они со спокойной совестью набивали желудки за мой счёт, произнося нескончаемые речи об утрате самого доброго, щедрого и отзывчивого человека на свете, которым, по их словам, был Андрей, мой муж.

Один из коллег мужа рассказал о том, как после переезда его семьи на новую квартиру, Андрей вечерами после работы помогал ему делать ремонт и не брал за это никаких денег. Другому товарищу Андрей помог перевозить мебель. Третьему помог устроиться на работу. Четвёртому одолжил денег, когда они были ему очень нужны. Пятого поддержал добрым словом в трудную минуту. И так далее. Каждому он оказал какую-то услугу, о которой хотелось помнить. И только мне, несчастной вдове, прожившей с Андреем восемнадцать лет в браке, нечего было сказать и нечего вспомнить. За все годы замужества я не видела от своего супруга ничего хорошего. Лишь постоянные унижения, скандалы и попойки. И все прошедшие годы я спрашивала себя: как же можно было так ошибиться в человеке? Как же я могла выйти замуж за мужчину, в котором нет ни одной положительной черты? Ведь и любви-то особой у меня к нему не было. В двадцать лет я вышла замуж за Андрея лишь потому, что родителям не терпелось избавиться от меня. А Андрей, с которым я тогда только познакомилась, был так настойчив, мил и обаятелен, что сложно было устоять. Он каждый день объяснялся мне в любви, дарил небольшие подарки в виде шоколадных батончиков или мороженого, и я надеялась, что и в семейной жизни этот человек будет ко мне так же добр и внимателен. Но буквально на следующий день после свадьбы всё изменилось. Я оказалась замужем за домашним тираном и деспотом, который к тому являлся алкоголиком. И хотя я много раз пыталась с ним развестись, осуществить это мне не удалось, потому что идти было некуда. Родители отказались пустить меня обратно, а уходить в никуда или к другому мужчине я боялась из-за страха попасть из огня да в полымя.

И потому не проходило дня, чтобы я не упрекала себя за то, что не рассмотрела в Андрее тех черт, которые бы подсказали мне, что ему нельзя верить. Складывалось впечатление, что мы хоронили разных людей. Я хоронила ненавистного мужа, который постоянно измывался надо мной и над детьми, заставляя голодать и терпеть ежедневные унижения. А толпа родственников и знакомых хоронила лучшего друга, который был для них опорой в трудную минуту.

Шёл уже пятый час застолья, а никто из присутствующих и не думал расходиться. Лишь я сидела и думала о том, как там мои дети, которых я оставила дома одних. Ведь у Алёны, моей шестнадцатилетней дочери, утром поднялась температура до тридцати восьми и семи, а я даже не вызвала к ней врача, потому что нужно было срочно ехать на кладбище с внезапно нагрянувшими родственниками, которые отчего-то не могли сделать ни шагу без меня. А мой пятилетний сын Артём фактически остался без присмотра в одной комнате с больной сестрой. И как они весь день справляются без меня – непонятно.

А тем временем выступающие продолжали произносить речи. И обращаясь ко мне, все наперебой повторяли, как дорог был им Андрей, и что они готовы постоянно чтить его память. И на девять дней, и на сорок, и на полгода, и на день рождения, и на все годовщины подряд.

– Олеся, ты нам звони. Мы всегда приедем помянуть Андрея, – говорили все, а я думала лишь о том, что их желание поесть и выпить за мой счёт растёт с каждый минутой.

Неужели они и вправду надеются на то, что я готова выбрасывать по сотне тысяч рублей каждый раз, когда им захочется помянуть Андрея? Хотят поминать, пусть идут на кладбище, за свои деньги покупают цветы и водку, и пьют её рядом с могилой, а не в банкетном зале кафе за мой счёт. А мне нужно думать о том, как накормить и напоить своих детей, а не кучу прихлебателей, именующих себя друзьями моего покойного мужа.

Рядом со мной за столом сидела одна из коллег Андрея – девушка по имени Надя Скворцова. Всё это время Надя старательно подкладывала мне в тарелку куски мяса и салатики, к которым я так и не притронулась. Я сидела, словно отрешённая, потому что всё, что сейчас происходило, казалось мне постановочным спектаклем, в котором я по какой-то неведомой причине являюсь одним из главных действующих лиц. А через некоторое время Надя сказала:

– Олеся, не хочешь освежиться? Пойдём вместе сходим в дамскую комнату.

Не осознавая, что делаю, я автоматически поднялась с места. Надя взяла меня под руку, и мы вместе пошли в туалет.

– Олеся, у меня даже в голове не укладывается, как ты будешь жить дальше, – приглушённым голосом проговорила Надя, пока мы шли. – Потерять такого мужа! Андрей всегда был для нас образцом того, каким должен быть мужчина.

Слова Надежды вывели меня из оцепенения, и я остановилась.

– Что ты хочешь этим сказать? – произнесла я, поворачиваясь лицом к девушке.

– То, что ты и сама прекрасно знаешь, – кивая головой, ответила Надя. – О таком муже мечтает любая девушка. Внимательный, заботливый, верный. Его мысли всегда были только о семье. Ведь большинство мужей не заставишь пойти с ребёнком к врачу, а твой Андрей всегда сам ходил с больными детьми в поликлинику. А сколько раз он отпрашивался у начальника для того, чтобы посидеть с тобой, когда у тебя была высокая температура! А когда ты уехала на неделю к родителям, потому что твоему отцу делали операцию на сердце, Андрей после обеда сразу же уходил с работы домой, чтобы успеть забрать дочь из школы, а потом сходить в детский сад за сыном, – печальным, но в то же время восхищённым голосом говорила Надя. – Да, Андрей очень часто отпрашивался с работы, но никто его за это не упрекал, потому что все понимали, как тяжело ему приходится. Больная жена, дети без присмотра, да ещё и родственникам помогать нужно. Андрей был такой отзывчивый! Как ты без него теперь будешь жить – не знаю, – грустно закончила Надя.

Признаться, у меня челюсть отвисла, когда я всё это услышала. Ведь в словах Надежды не было ни слова правды! Андрей никогда не ходил с детьми в поликлинику, даже когда я его очень об этом просила. Он никогда не сидел рядом со мной, когда я болела, а это случалось не так часто, как говорила Надя. И уж, конечно, моему отцу не делали операцию на сердце и никаких других операций. И я никогда не уезжала из дому на неделю, оставив детей на попечении мужа. Если я куда-то и уезжала, то только вместе с детьми. Неужели Андрей всё это выдумал? Но для чего? И где он проводил столько времени, если не на работе?

Думая об этом, я продолжала стоять на месте, уставившись невидящим взглядом на Надю. Она же восприняла моё состояние по-своему.

– Держись, Олеся, тебе придётся очень тяжело, – добавила девушка, снова беря меня под руку.

А через несколько мгновений Надя направилась в туалетную кабинку, а я подошла к умывальнику. Там уже находилась ещё одна из коллег Андрея – Татьяна Серёгина. Татьяна стояла у зеркала, поправляя причёску. Увидев меня, она немного смутилась и спешно убрала расчёску в сумочку. После этого Татьяна сделала шаг вперёд и, подходя ближе, сказала: