Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
Толкование Писания (экзегеза)
Толкованию библейских книг посвящены многочисленные писания святых отцов, труды церковных и светских ученых. Важно отметить главный принцип церковного толкования Писания: отношение к тексту с доверием и благоговением, согласование своего понимания с церковной традицией.
Церковная экзегеза – христоцентрична. Что это значит? Ветхий Завет, по мнению Церкви, есть приготовление к пришествию Христа, и в полноте он может быть понят только теми, кто исповедовал Иисуса из Назарета, как апостол Петр, который на вопрос Господа: вы за кого почитаете Меня? – ответил: Ты – Христос, Сын Бога Живаго[17].
Церковная традиция толкования Ветхого Завета раскрывает нам его мессианский смысл через объяснение пророчеств и прообразов.
Слово Божие многозначно, и его понимание каждым из нас различно. Глубина восприятия слов Писания возрастает по мере нашего духовного роста и жизни в Церкви.
Священное Писание и само толкует себя: поздние священные писатели – более ранних. Особенно много примеров этому в Новом Завете. Так, вспоминая переход израильтян под водительством Моисея через Чермное (Красное) море, апостол Павел пишет: Не хочу оставить вас, братия, в неведении, что отцы наши все были под облаком, и все прошли сквозь море; и все крестились в Моисея в облаке и в море[18]. Историческое событие – переход сынов Израиля через море после исхода из египетского плена и вступление народа Божия в синайскую пустыню – получило в толковании Апостола духовное осмысление через уподобление его таинству Крещения, как освобождения от рабства греха и рождения в новую жизнь.
Очень важно научиться видеть внутренние связи библейских сюжетов, дополняющих друг друга новым смыслом. Так, разбирая искушение змеем Евы в раю[19], уместно вспомнить и испытание сатаной праведного Иова[20], и искушение Христа в пустыне[21]. Это позволит лучше понять и фигуру искусителя, и то, как Адаму и Еве следовало противостоять искушению.
Переводы Священного Писания
Уже в глубокой древности у соседних с Израилем народов возникало желание познакомиться со священными книгами евреев. В III веке до Р. X. был сделан первый перевод ветхозаветных книг на греческий язык. Поскольку, согласно древнему Преданию, над ним трудились семьдесят иудейских старейшин, он получил название Септуагинта – перевод Семидесяти. Именно этот перевод стал на многие столетия источником Божественного Откровения для христианских комментаторов Писания.
Библия Иоганна Гуттенберга.
Германия. 1455 г.
Позже, в III–VI веках, появились переводы Священного Писания на латинский, сирийский, коптский, эфиопский, армянский, грузинский языки. Если на востоке Византийской империи христиане читали и толковали Священное Писание главным образом по тексту Семидесяти или по Пешитте (сирийский перевод), то на западе таким источником стала Вульгата. Вульгата (от лат. «простая, общедоступная») – латинский перевод книг Священного Писания, был выполнен блаженным Иеронимом Стридонским на рубеже IV–V веков. Полная славянская Библия появилась достаточно поздно – лишь в конце XV века (Геннадиевская Библия).
Поскольку перевод любого текста на другой язык неизбежно связан с некоторой интерпретацией оригинала, понятно, какая ответственность лежит на переводчиках Библии. От них требуется не только владение языками Священного Писания, но и знание церковной традиции понимания этих текстов. О переводе многих стихов и даже отдельных слов ведутся продолжительные споры. Вот пример, который хотя и не имеет богословского значения, но весьма примечателен.
В четвертой главе книги Ионы рассказано, как пророк после проповеди в Ниневии – столице Ассирии вышел из стен ее и стал ожидать суда Божия, издалека наблюдая за городом. А поскольку был зной, Бог повелел, чтобы над Ионой выросло растение, которое дало бы ему тень, чему пророк весьма обрадовался. В еврейской Библии растение названо «кикайон», в Септуагинте перевели его «колокинфэ» – «тыква», создатели латинской версии книги Ионы еще до Иеронима также употребили слово cucurbita – «тыква». Но Иероним, сверяя свои переводы с еврейским оригиналом, посчитал, что кикайон – это все же не тыква, а плющ, и перевел его латинским словом hedera. По всей видимости, он был прав – действительно, тыква не растет вверх и не может давать тени. Однако блаженный Августин, служивший епископом в Северной Африке, в своем письме Иерониму, жившему тогда в пещере близ Вифлеема, просил вернуть тыкву в его перевод, поскольку паства Августина смущена новой версией книги Ионы. Но блаженный Иероним оставил слово hedera, ибо для него была важна «еврейская истина» – верность древнееврейскому оригиналу, а для блаженного Августина высшим авторитетом обладал текст Септуагинты.
Для правильного перевода текстов Писания с целью распространения его в мире в новейшее время во многих странах были созданы Библейские общества и целые институты. В России при императоре Александре I в 1813 году было также создано Библейское общество, а в 1990-е годы – Институт перевода Библии. Названные организации продолжают активную деятельность и в настоящее время.
Глава 1
Адам и Ева
Творение мира
Библейскому повествованию о первых людях предшествует тема творения, которой открывается первая книга Библии – Бытие. Название этой книги, в греческом переводе «Гёнесис» – «происхождение», отражает ее главную идею – откровение о возникновении Вселенной и человека.
Рассказ о творении получил в церковной письменности название Шестоднев, поскольку описывает сотворение мира Богом в течение шести дней. Шестоднев всегда привлекал внимание толкователей, и его по праву можно именовать «откровением», поскольку ни один человек не был свидетелем того, о чем он повествует. Согласно церковному Преданию, данное откровение было получено пророком Моисеем, жившим много поколений позже и записавшим его для богоизбранного народа. Шестоднев начинается словами: В начале сотворил Бог небо и землю[22], открывая нам тайну творения мира. В отличие от древних греков, думавших, что материя вечна, а Бог лишь ее преобразователь – демиург, Шестоднев возвещает нам, что мир небезначален и у него есть Творец.
Согласно Шестодневу, мир – космос творится буквально из ничего, одним лишь Божественным словом, что указывает на всемогущество Творца. Эта важная истина – одно из оснований христианской веры. Мы исповедуем ее каждую литургию в Символе веры: «Верую во Единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым».
Знаменитый еврейский толкователь Священного Писания Филон Александрийский, размышляя над Шестодневом, называет Бога по отношению к сотворенному Им миру «отцом» и «ремесленником», поясняя: «Ведь и отец по отношению к своим детям, и ремесленник по отношению к созданиям своего ремесла цель свою видит в их сохранении и любыми путями ограждает от всякого вреда и пагубы, доставить же стремится всякую пользу и выгоду любыми способами»[23]. Таким образом, Филон этими двумя именованиями ясно выразил идею, что Бог не только Создатель, но и Промыслитель созданного им мира.
Дух Божий носился над водою.
Мозаика. Собор Санта-Мария Нуова. Монреале. Сицилия. XII в.
Шестоднев – текст особый не только в силу своего содержания, но и по своей форме. Он имеет ритмическую структуру за счет множества повторов: И сказал Бог… (10 раз), И увидел Бог, что это хорошо (6 раз), И был вечер и было утро (6 раз). Все в мире творится Богом попарно: небо – земля, вода – суша, день – ночь, вечер – утро, солнце – луна, лето – зима, мужчина – женщина. Читая Шестоднев, мы проникаемся его ритмом, пульсом, вернее сказать, осознаем себя внутри пульса Вселенной. Время, по учению Церкви, появляется вместе с материей (движением). Таким образом, библейская космогония начинается описанием происхождения главных основ существования любого живого существа, да и всей Вселенной: пространства и времени. Описывая устройство физического, видимого мира с его четырьмя измерениями, слово Божие раскрывает нам и пятое измерение нашего бытия, недоступное научному анализу, – жизнь невидимого мира. Под «небом», упомянутым в Быт. 1:1, святые отцы понимают создание Богом ангелов.