Вскоре она взобралась на плоский камень, легла на живот и стала смотреть вниз. Наблюдая за ней, Карлайл подумал, что девушка эта, как видно, вообще не способна выглядеть неуклюжей.
— Ой, смотри-ка! — воскликнула она. — Внизу уступы, да какое множество! Как широкая лестница.
Он лег рядом, и они стали вместе смотреть вниз с головокружительной высоты.
— Сегодня ночью пойдем купаться, — радовалась она. — При луне.
— В воду лучше заходить с другой стороны, где песок.
— Ну нет. Я люблю нырять. Ты можешь взять плавки моего дяди, только они как чехол на танк, потому что дядя сильно обрюзг. А у меня с собой есть купальный костюм, который приводил в трепет местную публику на всем атлантическом побережье, от Биддефорда до Сент-Огастина.
— Двадцать пять.
— …мы оба, но общепринятым меркам, добились успеха. Я была совершенно фантастической дебютанткой, ты — преуспевающим музыкантом, только что получившим офицерское звание…
— Произведен в джентльмены решением конгресса, — иронично вставил он.
— Пусть так, но каждый устроился в этой жизни. Если шипы у нас не обломались, то по крайней мере сгладились. Но в глубине души каждому из нас чего-то не хватало для счастья. Сама не знаю, чего мне хотелось. Меняла поклонников, суетилась, дергалась, от месяца к месяцу все больше упрямилась и злилась. Взяла привычку забиваться в угол, втягивать щеки — думала, рехнусь; меня преследовало жуткое чувство быстротечности жизни. Хотелось всего сразу и сейчас, сейчас, сейчас! Казалось бы, красивая… я ведь красивая, правда?
— Правда, — осторожно согласился Карлайл.
Ардита вдруг вскочила:
— Подожди-ка. Надо испробовать это восхитительное море.
Став на край утеса, она прыгнула, в полете сложилась пополам, тут же распрямилась и безупречным клинком вошла в воду.
Вскоре до него долетел ее голос:
— Так вот, все дни, а иногда и ночи напролет я читала. Стала презирать высший свет…
— Поднимайся, — перебил он. — Чем ты там занимаешься?
— Лежу на спине, и все. Через минуту буду с тобой. Позволь мне досказать. Меня забавляло только одно — шокировать окружающих: могла приехать на маскарад в самом немыслимом и самом прелестном костюме, появиться на людях в обществе главного ловеласа Нью-Йорка, ввязаться в какую-нибудь рискованную, отчаянную авантюру.
К ее голосу примешивался плеск воды, но вскоре до Карлайла донеслось прерывистое дыхание — Ардита карабкалась на утес.