Всего за 299 руб. Купить полную версию
Как можно быть такой глупой?
Сразу после полуночи, когда служанки начали менять свечи в подсвечниках и заново заправлять лампы, Юханнес наклонился к ней и незаметно показал на потолок:
— Ппппошшшли нннавверх!
Конец. Она знала, что рано или поздно наступит конец. И когда Юханнес встал и подал ей руку, она приняла ее и последовала за ним. Словно он пригласил ее на последний танец.
— Разве мы не должны попрощаться с гостями? — пробормотала она.
Он отрицательно помотал головой и закрыл дверь, отделявшую гостиную от прихожей.
Они поднялись по лестнице. Лампа в коридоре на втором этаже сильно чадила. Сара Сусанне остановилась и подкрутила фитиль, Юханнес стоял и ждал ее. Потом осторожно обнял и повел в ту комнату, в которой они должны были спать.
Свадебная ночь Сары Сусанне зимой 1862 года была снежная и темная, звезд не было. Луна с трудом проглядывала в разрывах туч. Зато она светила прямо в их окно. Юханнес быстро осушил последнюю рюмку, которая сделала его храбрым, но не особенно внимательным. На комоде горела лампа, других он зажигать не стал. Полумрак избавлял новобрачных от созерцания деталей.
Сара Сусанне ломала голову, не зная, как сказать ему, что она только сейчас обнаружила, что у нее начались месячные. И ничего не могла придумать. Она пошарила в своем сундуке, но выпрямилась, так ничего и не достав из него. С растерянным выражением лица она застыла посреди комнаты. Он быстро с улыбкой взглянул на нее, потом обхватил обеими руками стекло лампы и задул огонь. И Сара Сусанне, словно боясь, что он передумает и снова зажжет лампу, начала срывать с себя одежду. Согнувшись и теряя равновесие. Сначала туфли и чулки. Потом незаметно стянула с себя вязаные прокладки и до поры до времени засунула их под ковер. По звукам и движениям его тени она поняла, что он снял жилет. В темноте забелела его рубашка.
Платье оказалось ловушкой. Тюрьмой. Сара Сусанне чуть не расплакалась. Тонким, чужим голосом она попросила Юханнеса помочь ей, и он рванулся к ней, словно речь шла о ее жизни. После долгих безрезультатных усилий он зажег свечу, стоявшую на тумбочке. Но и тогда далеко не сразу справился со всеми крючками и кнопками на спине платья.
— Какой дурак придумал, чтобы одежду было так трудно снимать? — пробормотал он.
Она не выдержала и засмеялась. Он тоже, в конце концов они смеялись уже вместе. Как будто с трудом опустили в могилу причинявший хлопоты труп. Им сделалось легко. Почти весело. Сара Сусанне подумала, что если бы все не было так сложно, он мог бы быть ее братом. Они бы могли вместе смеяться. Ведь теперь у нее больше нет Арнольдуса.
Через щели в полу до них доносились смех и голоса гостей. Половицы и ступени скрипели, словно все живое прислушивалось и хотело знать, что происходит у них в спальне. На лестнице раздался низкий голос брата Иакова. По нему было слышно, что Иаков не отказывал себе в пунше.
— Куда, к черту, подевались молодые? Сара Сусанне! Юханнес! Ложиться еще рано!
Кто-то на него шикнул и утащил обратно в гостиную.
Сара Сусанне услышала смех Ханны. Подумала, что и ей тоже пришлось пройти через это. И о сестре Марен, которая на мгновение обняла ее по дороге из церкви. Но смеха Марен она не слышала. Марен вообще редко смеялась.
Юханнес помог Саре Сусанне сохранить равновесие, пока она, спустив платье, не выбралась из него. Потом он задул свечу и начал раздеваться сам. В темноте, когда он ложился, она услышала, как он, дрожа от холода, проговорил со смехом в голосе:
— Чччерт, ну и ххххоооллоддина! Пппррридддется нам ггрреться самим!
Сара Сусанне не ждала, что он окажется голым. Это ее поразило. Она даже попыталась отстранить его от себя. Он тут же отпрянул, словно обжегся об нее. Перевернулся на другой бок и, заикаясь, проговорил, что спешить некуда, впереди у них вся жизнь. И хотя от него разило пуншем, ей не было противно.