Всего за 79.99 руб. Купить полную версию
Людвиг уже успел поломать два стула. За тоненькой стеной комнаты Грейс всегда находились родители. Как раз в эту минуту Клер Тисборн, склонившись над перилами, объявила мужу: «Пинки, душа моя, Одморы уже вторую неделю приглашают нас на уик-энд». Неподходящий момент для занятий любовью, даже если бы Грейс не возражала. А к себе он не мог ее привести, потому что Грейс не симпатизировала Митци Рикардо. Митци, в свою очередь, недолюбливала Грейс и называла ее «мадамочкой», пока не сообразила, что Людвиг влюблен. Не навестить ли снова Британский музей?
– Так что будем делать? – спросил он.
– В каком смысле?
Они никогда не разговаривали о сексе. Девственница Грейс или нет, кто знает. Может, именно сейчас надо рассказать ей о своих прошлых связях? Боже правый!
– Я все понимаю, Людвиг, любимый, но давай посидим спокойно, держи меня за руку.
Он глядел в непостижимо простодушные глаза девушки, которой готовился посвятить всего себя – свою жизнь, свои мысли, свои чувства, все свое духовное существо. Она так невообразимо молода. Он чувствовал себя лет на сто старше этого бутона, лишь готовящегося расцвести. Грубым, заурядным, старым и нечистым. И в этот же самый миг к нему пришла мысль, что он ее совсем не знает. Он влюбился, он дал обещание существу, совершенно ему незнакомому.
– Грейс, ты такая чистая, такая настоящая.
– Ну что за нелепости.
– Ты такая юная.
– Мне уже девятнадцать. А тебе только двадцать два.
– Когда же мы поженимся? Сколько в Англии занимает оформление?
– Но мы ведь только что обручились. Ну прошу тебя, Людвиг, не сейчас. Мама может заглянуть в любой момент, ты же знаешь.
– Какой тогда толк в обручении? Я хочу…
– Потому что это красиво. А женаты мы будем долго. Так что насладимся обручением. Это такое необыкновенное время. Первые пять минут мне очень понравились.
– Но, Грейс, как же мы в таком случае…
– К тому же мама захочет торжественного бракосочетания, значит, на подготовку уйдет очень много времени.
– Неужели нельзя обойтись без этого маскарада? Ты же знаешь, я и без него сделаю все, что ты захочешь.
– Вот я как раз и хочу торжества. Это будет так здорово. Дружкой приглашу Карен Арбатнот.
– Грейс, сжалься…
– В любом случае сейчас мы пожениться не можем из-за бабушкиной болезни. А вдруг она умрет как раз в день свадьбы?
– Она так тяжело больна?
– Тетка Шарлотта говорит, что при смерти. Но возможно, это лишь теткино сокровенное желание.
– Я ужасно боюсь тебя потерять.
– Глупости. Вот моя рука.
– Грейс, ты не передумаешь?..
– Что с тобой? Ты весь дрожишь…
– Все случилось так быстро. Я уже несколько недель в таком состоянии.
– Из-за меня?
– Да, из-за тебя. И еще… Да, из-за тебя. Грейс, ты не осуждаешь мой поступок? Что я никогда не вернусь на родину, что отказался воевать, ты понимаешь…
– Ну почему я должна осуждать тебя за то, что ты не хочешь принимать участия в какой-то дикой войне? Почему я должна быть против того, что ты останешься в Англии и станешь англичанином?
– А вдруг тебе захочется поехать в Америку, мы ведь не сможем.
– Я не захочу поехать в Америку. Ты и есть моя Америка.
– Моя любимая! Значит, ты не считаешь это бесчестным?
– Как я могу считать бесчестным то, что честно? Действительно, как?
Они сидели бок о бок, неуверенно, словно в лодке. Ее правую руку Людвиг крепко держал в своей, левой обнимал за плечи, костистым коленом прижимаясь к ее круглой золотистой коленке, просвечивающей сквозь ажурный чулок.