Всего за 200 руб. Купить полную версию
– Потому что его застрелили.
– В таком случае я должен это кое-кому показать.
– Хорошо. Я пришлю его тебе по электронке.
– Я позвоню, как что узнаю или не узнаю. Но ничего не обещаю.
– Я понимаю.
– А чай действительно классный. Давно такой не пил.
Вернувшись домой, санитарный инспектор разделся до трусов, пообедал яичницей с помидорами из 3 яиц, затем сварил и выпил чашку крепкого черного кофе без сахара, после чего продолжил чтение.
Ворот нигде не было, а так как сновидческие приемы здесь не работали, рыцарям пришлось облазить вдоль и поперек все кладбище и прилегающие к нему окрестности. Безрезультатно. Нигде не было даже намека на то, что здесь когда-то были ворота. Чувствуя себя обманутыми и изнемогая от усталости, рыцари собрались на недавно подстриженной зеленой лужайке, расположенной под здоровенным кленом. После непродолжительного совещания поход был признан дурацкой шуткой, в связи с чем было решено немного отдохнуть и возвращаться домой. После того, как эти слова были произнесены, у всех на душе стало легче. Расслабившись, Оуэн лег на спину и… увидел ворота. Их образовывали причудливо переплетенные ветви клена. Буквально в следующий миг магия сна заработала, и участники похода оказались стоящими перед тяжелыми кованными воротами, на которых красовалась массивная табличка с надписью: «Назад дороги не будет!».
– Блин, прямо врата в ад, – вырвалось у Борса.
– Не каркай, – оборвал его Гавейн.
– Ну что, вперед? – спросил Ланцелот и смело шагнул за ворота. Остальные последовали за ним.
Едва они переступили черту, декорации поменялись. Рыцари оказались погруженными по шею в зловонную трясину, которая медленно, но неуклонно затягивала их в бездну. Они безрезультатно пытались проснуться, а когда поняли, что это невозможно, одни начали молиться, другие материться, а третьи истошно вопить. Но им не посчастливилось утонуть в грязи, так как со всей округи к ним устремились похожие на пиявок черви с острыми, как бритва, зубами. Они словно пираньи набросились на людей, пожирая их заживо. На удивление боли не было. Только ужас и понимание того, что скорая смерть по-настоящему станет их финалом, так как отсюда действительно назад дороги нет. Червям потребовалось всего несколько минут, чтобы от людей остались одни кости, которые навсегда остались в трясине…
Рыцари не сразу поняли, что декорации вновь изменились. Теперь они лежали на раскаленном песке посреди пустыни. Вокруг был только песок и скелеты каких-то доисторических гигантов.
– Мы что, умерли? – спросил Гавейн, и в следующую секунду к нему и к другим рыцарям пришло понимание того, что они пересекли черту, а пожирание червями их плоти было символичным сжиганием за собой мостов.
– Все целы? – спросил Ланцелот. Он еще не пришел толком в себя после перенесенного стресса.
– Кажется, нет Оуэна, – ответил Персифаль.
– Будем надеяться, что он вернулся в тело.
– А я бы с большим удовольствием надеялся на то, что мы не встретим здесь этих тварей живьем, – сказал Бедивер.
– Если уж бояться, то не их, а тех, чьим кормом им не посчастливилось стать, – резонно заметил Персифаль.
– Кажется, у нас гости, – прервал философский диспут Борс, заметив в небе несколько приближающихся существ.
– Давайте уже искать знак и валить отсюда, – предложил Ланцелот, которому с каждой секундой нравилось там все меньше.
– Знать бы еще где, – пробурчал Бедивер, и к ним вновь пришло понимание того, что к поиску надо привлечь находящуюся в животе область намерения.
Точки в небе превратились в дюжину ангелов.
– Мать честная, мы что в раю? – спросил Гавейн.
– Если это рай, то какой тогда ад? – ответил Борс.
Один из ангелов издал боевой клич, свернул крылья и бросился камнем вниз. Прежде, чем кто-то успел опомниться, он схватил когтями Увейна и взмыл вверх. Надо сказать, что двигался он неестественно быстро. В следующий миг остальные ангелы тоже сложили крылья и бросились вниз на, казалось, беззащитную добычу.
Положение спас Бедивер.
– Делай, как я, – крикнул он, бросаясь к здоровенному ребру.
Схватив кость, он направил острый конец ребра в небо. В следующий миг на него, как на пику налетел не успевший сманеврировать ангел. Остальные рыцари успели последовать примеру Бедивера, в результате еще 2 ангела оказались надетыми на ребра, а остальные прекратили атаку и взмыли в небо. Раненые ангелы злобно шипели и беспомощно били крыльями о песок.
Кровь одного из них, заполнив незаметную ложбинку в песке, образовала знак. Теперь путешественникам надо было закрыть глаза, представить точно такой же знак в пункте прибытия, затем совместить оба знака, совмещая одновременно пространства отправной точки и пункта прибытия, после чего отпустить пустыню, оставшись в пункте прибытия. Затем открыть глаза и обнаружить себя в новом месте.
Санитарного инспектора отвлек от чтения телефонный звонок. Звонил Димон.
– Ты не поверишь тому, что я раскопал про твою бабу, – сообщил он, и, судя по возбуждению, с которым он говорил, Димон сам с трудом в это верил. – Как говорят те, кто с ней сталкивался, а мне это сказали люди, которые не станут зря трепаться о подобных вещах, ей удалось перебраться в мир сновидений, в результате она обрела над ним практически абсолютную власть, а заодно и вечную молодость и охрененную продолжительность жизни, так как она будет жить, пока существуют те, кто спит. Ее так и называют: призрак сновидений. Говорят, что закрытая комната принадлежит ей. Насколько, кстати, ты шаришь в этом деле?
– Считай, что не насколько.
– Понял. Тогда нужно кое-что тебе прояснить. Дело в том, что для перемещения в осознанных снах нужно знать координаты того места, где хочешь оказаться. Например, чтобы очутиться в Париже, можно представить себя возле Эйфелевой башни. А чтобы попасть на третью планету какой-нибудь Альфы Центавра, необходимо знать о ее существовании, даже если она существует лишь в воображении сновидящего. Другими словами, подобно тому, как видимая часть вселенной ограничена расстоянием, какое прошел свет с момента ее существования, так и доступная сновидцу область мира сновидений ограничена количеством доступных ему координат. Так вот, закрытая комната – это хранилище, где собраны абсолютно все координаты мира снов. Теперь понятно, какими сокровищами владеет твоя подруга?
– А что-нибудь кроме сказок ты узнал? – спросил санитарный инспектор, которого совершенно не интересовала мифология сновидцев.
– Я бы не советовал тебе относиться к этому, как к сказке.
– Только не говори, что сам в это веришь.
– Когда-то я действительно считал, что сновидение – это лишь ВАК, являющийся побочным эффектом работы мозга в определенной фазе сна, то есть иллюзорная картинка, образованная потоками видео, аудио и кинестетической информации, возникающей в результате решения мозгом каких-то своих задач. Однако со временем я сумел убедиться в том, что это далеко не так. Ведь чем по своей сути отличается сон от бодрствования, если отбросить основанное исключительно на вере в это утверждение, что бодрствуем мы на самом деле, а спим в своем воображении?
– Даже не знаю. Никогда над этим не думал, – немного растерялся санитарный инспектор.
– А я думал, и пришел к выводу, что существует только 2 принципиальных отличия сна от бодрствования. Это режим сериала или продолжающаяся изо дня в день череда событий в режиме бодрствования; и значительно большая степень свободы в плане имеющихся в твоем распоряжении возможностей в режиме сновидения.
– А еще сны принадлежат исключительно тем, кто их видит, тогда как пространство бодрствования находится в коллективном пользовании.