Всего за 400 руб. Купить полную версию
В круг ближайших научных задач входило не столько рассмотрение товарной структуры обмена или оценка его масштабов, сколько установление реальной значимости южного товарного потока для Севера в его социальном и географическом распространении; эта значимость зачастую оказывалась более весомой, чем ее могли репрезентировать фрагментарно сохранившиеся источники; на ней сказывались как рациональные, так и иррациональные представления о тех или иных товарных статьях, без учета каковых взгляд на торговые отношения XIII–XV вв. неизбежно оказывался бы модернизирующим.
Основанием подобного научного поиска послужили не только выше рассмотренная историография, но и обширный круг источников различного характера и происхождения.
1. Прежде всего, следует выделить дипломатические документы. Из них исключительное значение имеют хрисовулы византийских императоров[123], даровавших свободу торговли в Черноморском регионе как итальянцам (а помимо них – каталонцам и провансальцам), так и левантийцам (ранее других – арабам).
Важны также ярлыки и соглашения с ханами Золотой Орды и татарскими наместниками Крыма[124], предоставлявшими торговые льготы латинянам в пределах «татарского мира».
Заслуживают внимания и привилеи молдавских и валашских господарей[125], регламентировавших передвижение по “via tartarica sive moldavica”, то есть по «татарскому» и «молдавскому» торговым путям.
Наряду с ними, привлекались привилегии польско-литовских правителей[126], разрешавших торговать купцам из Кафы в подвластных им городах, к которым тогда относились Львов и Киев, игравшие существенную роль в сообщениях с Севером.
Особую ценность представляют договоры итальянских государств с турецкими султанами[127], отразившие заинтересованность Османской Турции в дальнейшем развитии торговли через Босфор и черноморские порты.
Известным дополнением служат материалы переговоров Московского княжества с Турцией, крымскими ханами (1475–1505)[128] и Речью Посполитой (1487–1533)[129], дающие возможность почувствовать пульс тогдашней торгово-предпринимательской жизни – отсутствие правовых гарантий деятельности купца, его незащищенность перед высокопоставленными чиновниками, рядовыми таможенниками, а то и просто перед бандами грабителей.
Помимо договоров и соглашений изучались дипломатические реляции, которыми обменивались Генуя и Венеция[130], проливающие свет на скрытые механизмы торговой активности итальянцев в Татарии и левантийцев, таких, как греки, армяне, евреи.
К ним примыкают дипломатические послания, которыми обменивались итальянские республики и Византийская империя[131], говорящие о различных разногласиях по поводу ли налогов и пошлин, или же сомнительного предоставления итальянского гражданства местным купцам, позволяющего им пользоваться льготами Генуи и Венеции.
Наконец, рассматривались официальные петиции[132], составлявшиеся на межправительственном уровне, в которых, как правило, приводился перечень имущественного ущерба, причиненного купцам, подданным жаловавшейся стороны, и излагалось прошение о возмещении такового.
2. Вслед за этим, необходимо отметить публично-правовые документы. К ним относятся постановления сената и других высших ассамблей республики Венеции[133], касавшиеся снаряжения галер Романии, назначения чиновников в заморские колонии, организации и развития торговых факторий.
Естественно, учитывались постановления властей Генуи, ее различных ведомств, в частности, «Оффиции Газарии»[134] и «Оффиции попечения Романии»[135], контролировавших генуэзскую навигацию в Черном и Азовском морях.
Ценной оказалась документация налоговых ведомств в виде регистров[136], позволяющих получить данные об объеме экспорта или импорта той или иной товарной статьи.
Полезным было обращение к документам казначейских ведомств, в особенности, к приходно-расходным книгам, или к так называемым «массариям» Перы[137] и Кафы 1374–1472 гг.[138], свидетельствующим о направлениях торговли и доходах.
Рассматривались также материалы коллегий синдиков и ревизоров[139], контролировавших финансово-административную деятельность торговых факторий, их властных инстанций.
Анализировались распоряжения протекторов Банка Сан Джорджо[140], в ведение которого перешли все дела генуэзских поселений на Черном море после падения Византии в 1453 г.
Наконец, учитывались документы муниципальных учреждений некоторых городов[141], лежавших по западно-татарскому торговому пути, в первую очередь, курии Львова.
3. Отдельную группу составили законодательные акты. Из них наибольшее значение имели статуты Кафы, начиная с сохранившегося в виде перечня рубрик статута 1290 г.[142], запрещавшего кафинским властям чеканить собственную монету.
Логическим продолжением этой ранней кодификаторской деятельности стали статьи “Ordo de Caff а” от 18 марта 1316 г. с пояснениями 22 и 26 марта и “Certus Ordo de Caffa” от 30 августа 1316 г., доведенного до 51 статьи[143]; в них отразилась торговая активность в Крыму и Приазовье, среди прочего – обязанность капитанов всех судов, шедших в северном направлении, останавливаться в кафском порту.
Следующей ступенью совершенствования законодательства в Романии стали регламентации 10 апреля 1398 г. с добавлениями от 18 апреля того же года[144], признававшие Кафу главным административным центром всех генуэзских торговых поселений на Черном море и в Газарии.
Основное место в данной группе документов занимает, конечно же, устав Кафы от 28 февраля 1449 г.[145] Он был составлен в правление дожа Генуи Лодовико Кампофрегозо. Его 96 глав касались самых разнообразных сторон жизни Кафы и подчиненных ей пунктов Черноморья, включая положения торгового, рыночного права и нормы коммерческой навигации.
Дополнительные сведения о правилах плаваний в черноморском бассейне в зимнее время, фрахте судов различных типов, оплате транспортировки тех или иных грузов способны дать статьи статута Перы 1304 г.[146], а также законодательства самой Генуи, приобретшего завершенное оформление в 1403 г. после общей ревизии генуэзского статутного права в губернаторство маршала Бусико[147].
4. Наиболее значительную группу источников образовали частноправовые акты. Это – тысячи нотариально оформленных контрактов на латинском языке о морском товариществе и коменде, предшестовавших современным компаниям; о фрахте и камбио, наиболее ранней форме векселя; о займах и ссудах, приобретавших ввиду запрета церковью всякого процента форму условной продажи товара с отсрочкой платежа; о прокурациях, то есть доверенностях и поручениях на ведение торговых дел; о найме, погашении обязательств, завещаниях и прочих сделках, или их прекращении. Они позволяют составить представление о номенклатуре товаров, их объемах, стоимости, направлении транспортировки, но самое главное, о людях того времени с их предпочтениями, симпатиями и антипатиями.
Анализу были подвергнуты серии актов, составленных в XIII–XV вв. в Генуе[148] и Венеции[149], на Кипре[150] и Хиосе[151], в Рагузе[152] (современный Дубровник) и Пере[153] (часть Стамбула по другую сторону бухты Золотой Рог), имевшие целью своих торговых предприятий порты Северного Причерноморья, в первую очередь, Кафу.
Разумеется, сплошному изучению подлежали нотариальные акты, составленные в самой Кафе в 1289–1475 гг.[154] Они отразили необычайно широкую этническую структуру кафинского купечества, его устремленность к гаваням в Западном Причерноморье и к Приазовским портам вплоть до столицы Золотой Орды, Сарая на Волге.