Степанов Сергей Анатольевич - Приключения Робина Гуда стр 4.

Однако те, ни слова не говоря, ринулись на него, схватили за руки – за ноги и, как он ни пытался вырваться, потащили вперед. Остальные стояли ожидали потехи. Парень с лысой макушкой, выбранный на роль священника, выступил вперед. В руке он держал полную до краев кружку эля.

– Кто принес крестить младенца? – спросил он важным тоном.

– Я, – ответил Уилл Стьютли.

– Каким именем нарекаешь его?

– Нарекаю его Малышом Джоном.

– Малыш Джон, – молвил «священник», – до сего дня ты не жил, а прозябал в этом мире, но отныне будешь ты жить воистину. Пока не жил ты, звали тебя Джоном Литтлом, но теперь, когда живешь ты воистину, имя твое Малыш Джон, так и крещу тебя.

При этих словах он вылил кружку эля на голову Малыша Джона.

Все разразились смехом, глядя, как коричневый эль стекает по бороде Малыша и капает с его носа и подбородка и как он моргает оттого, что защипало глаза. Поначалу хотел он разозлиться, но не смог, видя, как веселятся другие. И он засмеялся вместе со всеми. А потом Робин повел «прелестного младенца» за собой, одел с ног до головы в зеленое сукно и вручил ему большой крепкий лук, приняв его тем самым в ряды своих товарищей.

Теперь вы знаете, как Робин Гуд оказался лесным изгнанником, как вокруг него собрались его добрые товарищи и как обрел он своего друга и правую руку, Малыша Джона. Пришла пора закончить пролог и перейти к истории о том, как шериф ноттингемский трижды пытался захватить Робина Гуда и как трижды ему это не удалось.

Робин Гуд и жестянщик

Вы, конечно, помните, что за голову Робина Гуда назначили награду в двести фунтов и о том, что шериф ноттингемский поклялся самолично поймать наглеца. Однако шериф еще не знал, какой отряд имеется у Робина в Шервудском лесу, и думал, что может арестовать его, как любого другого, преступившего закон. Потому он назначил награду в восемьдесят золотых тому, кто приведет Робина на суд. Но жители Ноттингема знали о Робине Гуде и его делах больше, чем было ведомо шерифу. Многие из них смеялись при одной мысли о том, как станут предъявлять отважному Робину приказ шерифа, ясно и дураку – такая работа, кроме разбитой макушки, ничего не сулит. Прошло две недели, а желающих предложить шерифу свои услуги так и не нашлось.

– Хорошую награду назначил я любому, кто приведет мне Робина Гуда, так почему же никто не хочет взяться за это? – недоумевал шериф.

Один из приближенных, услышав эти слова, обратился к нему:

– Повелитель, тебе, как видно, неизвестно, какую силу имеет Робин Гуд и как мало ему дела до предписаний короля и шерифа. По правде говоря, никто не хочет браться за это дело, потому что всякий боится остаться с поломанными костями, а то и вовсе с разбитой головой.

– Значит, все ноттингемцы – жалкие трусы! – воскликнул шериф. – Хотел бы я глянуть на того, кто посмеет ослушаться приказа повелителя нашего, короля Гарри! Клянусь гробницей святого Эдмунда, я повешу его на высоте сорока локтей! Что ж, если никто в Ноттингеме не хочет получить восемьдесят золотых, я поищу в других местах, должны же быть в земле нашей храбрецы!

Он призвал к себе гонца, которому особенно доверял, и приказал седлать лошадь и готовиться ехать в город Линкольн, чтобы отыскать там того, кто примет предложение шерифа. В то же утро гонец отправился исполнять поручение.

Солнце ярко освещало пыльную дорогу, что вела из Ноттингема в Линкольн, белея по холмам и долам. Пыльна была дорога, и пылью набилось гонцово горло, так что душа его возрадовалась, когда примерно на полпути увидел он вывеску харчевни «Синий кабан». Харчевня показалась ему уютной, а тень дубов, окружавших ее, влекла к себе прохладой и покоем. Решив передохнуть, он сошел с лошади и заказал кружку эля, чтобы смочить пересохшую глотку.

Перед входом в харчевню он увидел нескольких веселых парней. То были бродячий жестянщик, два босоногих монаха и шестеро королевских лесничих, одетых в зеленое линкольнское сукно. Все они пили пенистый эль и пели песни про старые добрые времена. Перемежая пение шутками, громко смеялись лесничие, еще громче смеялись монахи – крепкие парни с бородами, кудрявящимися, как шерсть черных баранов, но громче всех смеялся жестянщик, и пел он звонче остальных. Сума его и молоток висели на ветви дуба, и к нему же прислонена была крепкая дубинка толщиной с запястье и с шишкой на конце.

– Давай-ка, – крикнул усталому гонцу один из лесничих, – иди сюда, выпей с нами. Эй, хозяин! Принеси всем нам еще по кружке эля!

Гонец рад был присесть вместе с остальными, он изрядно устал, да и пиво тут было отменное.

– Что за вести так спешно несешь ты? – спросил его один из лесничих. – И куда едешь?

Гонец был парнем говорливым, к тому же кружка эля развязала ему язык. Сев поудобней на скамью, он с удовольствием рассказал, какие вести везет. Хозяин харчевни слушал его, прислонившись к дверному косяку, его жена стояла рядом, сунув руки под фартук. Гонец поведал все с самого начала: о том, как Робин Гуд застрелил лесничего, как спрятался в лесу, дабы избежать правосудия и как живет он там, незаконно убивая оленей его величества и налагая дань на толстых аббатов, рыцарей, эсквайров, так что из страха перед ним никто не осмеливался ездить даже по Фосс-уэй и широкой Уотлинг-стрит. Рассказал о том, что шериф решил арестовать этого мошенника, которому и дела нет до приказов короля и шерифа. Потом поведал он о том, что в Ноттингеме не сыскался ни один человек, готовый вручить Робину Гуду шерифов приказ, уж больно все боятся остаться с переломанными костями, а то и с разбитой головой, и о том, что сейчас он, гонец, держит путь в Линкольн – поискать храбрецов среди тамошних жителей.

– А я вот – житель Банбери, – сказал веселый жестянщик, – и никто ни в Ноттингеме, ни в Шервуде, если уж надо на него равняться, не умеет управляться с дубинкой так, как я. Эй, парни, разве не сражался я с безумным Саймоном из Или, на знаменитой ярмарке в Хартфорде? Разве не победил его там на глазах у сэра Роберта Леслийского и его супруги? Этот Робин Гуд, о котором я прежде никогда не слышал, наверняка буян еще тот, но, хоть и силен он, разве я не сильнее? Хоть и ловок он, разве я не ловчее? Клянусь прекрасными глазами Нэнси с мельницы и своим собственным именем, а зовут меня Уот Яблоневая Дубинка, и сыном своей родной матери, то есть мною самим: я, Уот Яблоневая Дубинка, сойдусь с этим мошенником и, если не захочет он глядеть на печать повелителя нашего, короля Гарри, и на приказ славного шерифа ноттингемского, я его так отделаю, что больше никогда ни пошевелит он ни рукой ни ногой! Слышите вы мои слова, братцы?

– Да ты как раз тот, кто мне нужен! – воскликнул гонец. – Отправляйся-ка со мной в Ноттингем!

– Нет, – ответил жестянщик, качая головой. – Не пойду я ни с кем никуда, кроме как по своей воле.

– Что ты, что ты, – спохватился гонец, – нет такого человека в Ноттингемшире, кто заставил бы тебя идти против твоей воли, храбрец!

– Еще бы я не был храбр! – ответил жестянщик.

– Да, ты смелый парень, – поддакнул гонец. – А наш шериф пообещал восемьдесят золотых тому, кто арестует Робина Гуда, пусть даже проку от этого будет немного.

– Тогда я пойду с тобой, парень. Но погоди, я возьму свою суму и молоток, да дубинку. Только попадись мне этот Робин Гуд – поглядим тогда, как он посмеет пренебречь королевским указом!

Расплатившись с трактирщиком, гонец и жестянщик отправились обратно в Ноттингем: гонец сел на лошадь, а жестянщик зашагал рядом.

Как-то солнечным утром вскоре после этих событий Робин Гуд тоже отправился в Ноттингем – поглядеть, что в городе творится. Весело ступал он по обочине дороги, в траве пестрели маргаритки. Он глядел по сторонам, и мысли его витали далеко-далеко. Горн висел у него на боку, а лук и стрелы за спиной, он шел и крутил между пальцев крепкую дубовую палку.