Всего за 349 руб. Купить полную версию
Так прошла неделя. Марисоль участвовала во всех репетициях женской части хора, но еще не ни разу не пела со всем хором на церковных службах. Между тем певчие понемногу стали к ней привыкать, и вскоре она даже подружилась с некоторыми из них.
Однажды настоятельница объявила, что сегодня им предстоит репетиция с мужской частью хора. Услышав об этом, молодые девушки захихикали. Женщины постарше сердито стали их урезонивать.
– Это храм, здесь не место, чтобы так себя вести! – строго сказала одна из женщин. – К тому же некоторые из этих молодых людей вскоре станут священниками, поэтому им запрещено смотреть на женщин.
«Бедные люди! – подумала Марисоль. – Как им, наверное, тяжело!»
Певицы из женского хора перешли в другое помещение, где уже собрались певчие-мужчины. Девушки сразу же стали разглядывать юношей и перешептываться, но настоятельница строго пригрозила им пальцем. Она переговорила о чем-то с руководителем мужского хора, после чего началась репетиция.
Марисоль едва подпевала, но была заворожена. Сочетание мужских и женских голосов, разложенное по интервалам, было просто божественным. Голоса отражались под сводами собора, создавая неповторимое звучание. Она даже закрыла глаза, наслаждаясь пением, и вдруг отдала себя отчет, что кто-то на нее смотрит. Девушка просто физически почувствовала на себе чей-то взгляд.
Она открыла глаза и посмотрела на поющих юношей. И сразу увидела его.
Это был молодой человек лет семнадцати, среднего роста, немного полноватый. У него были темно-каштановые волосы, широкое доброе лицо и большие серые глаза. Он был одет в такой же простой холщовый костюм, состоящий из белой рубахи, жилетки и свободных брюк, как и другие мужчины. Было непонятно, как Марисоль сразу выделила этого юношу из всех остальных молодых людей. Она увидела, что он улыбается ей.
Марисоль очень смутилась и отвела взгляд. Волна странных, незнакомых ощущений овладела ею. Она вновь посмотрела на юношу, и увидела, что он продолжает смотреть на нее и улыбаться.
Девушка почувствовала необычайное волнение. Она не сводила глаз с этого юноши, а он, не переставая, смотрел на нее. На время ей показалось, что нет никакого хора, ни собора, только он и она в целом мире. Марисоль подумала на миг, не сон ли это, потом зажмурила и протерла глаза, словно пытаясь проснуться. Но все было на своем месте – огромный собор, певчие и этот юноша.
На протяжении всей репетиции они смотрели друг на друга. Но потом репетиция закончилась, и все стали расходиться. Уходя, Марисоль оглянулась и увидела, что юноша по-прежнему не сводит с нее взгляда.
Она вдруг вспомнила об Энрике и почувствовала себя виноватой. У нее ведь есть жених, а она заглядывается на других мужчин!
Вместе с остальными певчими Марисоль вышла из собора и направилась к своей карете. Когда она уже собиралась садиться, что-то вдруг заставило ее обернуться.
Юноша из хора стоял позади нее. Его глаза как-то необычно блестели. Он склонил голову в знак приветствия, и она тоже кивнула ему.
– Добрый день! Вы новенькая? – спросил он с улыбкой. – Я никогда раньше вас здесь не видел!
– Добрый день! Да, я только недавно пришла петь в этот хор.
– Как вас зовут? – улыбаясь, продолжал он.
– Мария Соледад, – тихо ответила девушка.
– А меня зовут Родриго Понтеведра, – снова широко улыбнувшись, сказал он.
Марисоль почувствовала, как ей хорошо рядом с ним. Мир словно перевернулся. Все было тоже самое, но одновременно и не такое, как раньше. Девушке показалось, что краски стали более яркими, она услышала, как поют птицы, смеются дети, и ей даже привиделось, будто ангелы машут ей своими голубыми крыльями. Молодые люди стояли напротив друг друга и улыбались, не в силах расстаться.
– Сеньорита Марисоль, нам пора! – вдруг раздался голос кучера.
Марисоль наконец-то пришла в себя.
– Мне нужно домой, – как бы извиняясь, сказала она юноше.
– Очень приятно было с вами познакомиться, Марисоль. И я рад, что вы будете петь в нашем хоре.
– Я тоже рада нашему знакомству, – ласково сказала Марисоль. – До свиданья! – произнесла она, садясь в карету.
– До встречи, и хорошего дня! – сказал Родриго на прощанье. Карета тронулась, и Марисоль смотрела на него из окна, пока он не скрылся из виду.
По дороге домой девушка чувствовала, что с ней происходит что-то, чего раньше никогда не было. Образ юноши стоял у нее перед глазами, и она думала о нем всю дорогу. И так продолжалось весь последующий день.
Донья Энкарнасьон заметила, что с ее дочерью что-то случилось.
– Похоже, ты влюбилась, дочка! – улыбаясь, сказала она.
– Я еще не знаю, ничего не понимаю, мама, – уклончиво ответила Марисоль. Ей не хотелось делиться ни с кем своими чувствами.
Марисоль отдавала себе отчет, что не чувствовала ничего подобного, когда они познакомились с Энрике.
«Наверное, то, что я теперь переживаю, и есть любовь!» – подумала она.
При этом она ощущала небывалый душевный подъем, ей хотелось петь и танцевать, всех любить и всем делать добро.
Глава 5
К счастью, в суматохе возле собора никто не обратил внимания на разговор Марисоль и Родриго. Поэтому на следующий день никто ей ничего не сказал. Репетиции продолжались, и теперь Марисоль только и ждала, когда она поедет в собор, чтобы увидеться с Родриго.
Через два дня вновь была объявлена совместная репетиция, и Марисоль необычайно волновалась. Когда она увидела молодого певчего вновь среди группы юношей, почувствовала, как все у нее внутри просветлело. Он поймал ее взгляд и улыбнулся, слегка кивнув. Марисоль заметила, что одна из девушек обратила внимание на их переглядывания.
Они стали часто видеться, и каждый раз Родриго встречал ее возле кареты, чтобы перекинуться парой слов. Они говорили ни о чем, но в его глазах Марисоль читала все, что он чувствует. Однако она не слышала от молодого человека ни обычных комплиментов в ее адрес, ни признания, что она ему нравится. И это ее беспокоило.
Однажды, на другой день после одной из таких встреч, настоятельница хора отвела Марисоль в сторону и сказала ей:
– Послушай меня, Мария Соледад. Я заметила, что вы несколько раз о чем-то беседовали с Родриго Понтеведра. Конечно, никто не запрещает вам общаться с юношами из хора, хотя это и не всегда прилично. Я бы ничего не имела против этого, если бы Родриго был просто певчим. У нас девушки иногда находят здесь женихов. Но имей в виду, что он скоро станет священником. А значит, ему нельзя влюбляться, жениться и иметь семью. Поэтому я должна тебя предостеречь.
– Спасибо, донья Долорес,– ответила Марисоль. – Я поняла вас.
Настоятельница кивнула девушке, погладила ее по плечу и отошла.
Марисоль почувствовала, будто на нее будто вылили ушат холодной воды. Мир вдруг померк перед ней, какая-то невероятная тяжесть навалилась на ее плечи, в глазах защипало, и появились слезы. Она помрачнела и попросилась домой, сказав, что чувствует себя плохо.
Настоятельница отпустила ее, тяжело вздохнув.
Вернувшись домой, Марисоль бросилась в свою комнату, закрылась там и зарыдала. Служанка стучалась к ней, спрашивая, чем ей помочь, но девушка попросила, чтобы ее оставили в покое.
Перестав плакать, она долго сидела в каком-то оцепенении, и в таком состоянии ее и застала донья Энкарнасьон.
– Что случилось, девочка моя? – спросила она. – Ты вернулась так рано. Служанка мне сказала, что ты все время плакала. – Скажи мне, кто тебя обидел?
Марисоль обняла мать и снова зарыдала. Срывающимся голосом она поведала ей о том, что с ней произошло в соборе.
– Так вот оно что, – тяжело вздохнув, сказала донья Энкарнасьон. – Я заметила, что ты влюблена. Ты влюбилась в священника! Какое это несчастье, девочка моя, – она тоже заплакала.