Всего за 349 руб. Купить полную версию
Я проигнорировал сарказм и решил пойти напролом:
– И насчет Венеции ты тоже поняла абсолютно неправильно. Я говорил вчера с Марком Паркером о том, чтобы открыть ресторан в Венеции, штат Калиф…
ПЛЮХ!
– Ах ты чертов лгун! – завопила она, срывая шелковый халат, задуманный в тон всей комнате, со спинки стула, обитого неприлично дорогой белой тканью. – Чертов лгун!
Я демонстративно вздохнул с видом оскорбленной невинности.
– Ну хорошо, Надин, ты сегодня уже повеселилась. А теперь иди ко мне в кровать и поцелуй меня. Я все равно тебя люблю, хоть ты и облила меня с головы до ног.
Ух, как она на меня посмотрела!
–Ты что же это… похоже, хочешь
потрахаться?
Я с энтузиазмом закивал – просто-таки семилетний мальчуган, отвечающий мамочке на вопрос о том, не хочет ли он мороженого.
– Отлично, – завопила Герцогиня, – ну так и трахни сам себя!
С этими словами ее соблазнительная светлость Герцогиня Бэй-Риджская рывком открыла дверь – тяжелую дверь из красного дерева весом в семьсот фунтов и высотой в двенадцать футов, достаточно прочную, чтобы выдержать ядерный взрыв в двенадцать килотонн, – и вышла из комнаты… тихонько прикрыв ее за собой. Дело в том, что если бы она хлопнула дверью, то отправила бы неправильный сигнал всем нашим слугам сразу.
Вот каким был причудливый зверинец нашей прислуги: пять приятных пухленьких испаноязычных служанок (две из которых были мужем и женой); няня с Ямайки, за чьи телефонные разговоры с родственниками приходили счета на тысячу долларов в месяц; электрик-израильтянин, ходивший за Герцогиней, как влюбленный щенок; домашний мастер, «белая рвань» с мотивацией подсевшего на героин морского слизняка; моя личная служанка Гвинн, выполнявшая любое мое пожелание, каким бы странным оно ни казалось. Затем Рокко и Рокко, два вооруженных телохранителя, охранявшие нас от предполагаемых воров (несмотря на то, что последняя кража в Олд-Бруквилле произошла в 1643 году, когда белые поселенцы украли у индейцев землю, на которой теперь стоит городок); пять садовников на полной ставке, причем трех из них успела покусать моя шоколадно-коричневая лабрадориха Салли, кусавшая каждого, кто осмеливался приблизиться меньше чем на сто ярдов к колыбельке Чэндлер, – особенно если кожа этого человека была темнее, чем бежевый крафтовый пакет. И, наконец, недавнее добавление к зверинцу – два морских биолога (тоже на полной ставке, тоже муж с женой), которые за 90 тысяч в год поддерживали экологический баланс в нашем кошмарном пруду. Ну и, конечно же, Джордж Кэмпбелл, черный как смоль водитель моего лимузина, ненавидевший всех белых, включая и меня.
И вот, несмотря на всю эту толпу людей, работавших в заведении «У Белфорта», я в данный момент находился в полном одиночестве, абсолютно мокрый, в невероятном сексуальном возбуждении и в полной зависимости от своей второй жены – блондинки, подававшей надежды сразу во всем. Я поискал глазами что-нибудь, чем можно было бы вытереться. Схватил одну из занавесей белого китайского шелка и попытался вытереться ею.