– А как же я?
– Ты? – она помолчала. – Прости, ты официально не считаешься человеком, робот – это имущество, с ним можно делать всё, что захочешь. Прости.
– Не стоит извиняться, меня это не расстраивает. Пока не расстраивает. Скажите вот что, если скажем, человек тонет, спасать его или нет?
– Если только он гарантирует оплату своего спасения. Лучше в письменном виде или, хотя бы под запись на диктофон, или при свидетелях.
– А если он не может заплатить?
– Тогда ему не следовало лезть в воду, не умея плавать. Он сам виноват.
– У нас за спасение утопающего медаль дают. А если ребёнок? Если тонет ребёнок?
– Его могут спасать только его родители или те, кого они наняли за плату: няня, гувернёр, телохранитель.
– Это ужасно.
– Это закон.
– А муж свою жену может спасать? Содержать?
– Да, конечно. Это ведь не просто так. Муж от жены тоже получает много. Так что они всегда должны один другому. Это взаимовыгодно. – Татьяна Васильевна опять покосилась на мальчика. – Ну, жена ведёт домашнее хозяйство, готовит, убирает дом. Всё такое.
– Да, я понимаю, о чём Вы, – ухмыльнулся Дэн. – Я знаю об отношениях мужчины и женщины. Я уже не маленький.
– Да? Да! Конечно. Конечно, не маленький. Просто Виталик не мог интересоваться такими вопросами.
– Я знаю.
– Откуда?
– Познакомился на пляже с одной милой девочкой по имени Даша, – Дэн невольно потёр щеку. Нет, синяка похоже не будет, обошлось.
– А, Дашенька. Наша соседка. И что же вас натолкнуло на столь щекотливую тему?
– Да так, – смутился Денис, – к слову пришлось.
– Я надеюсь, что ты не рассказывал там лишнего?
– Увы, я не думал, что у вас всё так серьёзно.
– Плохо, – забеспокоилась Татьяна Васильевна.
– Я не думаю, что Даша будет об этом болтать. Не сейчас, может, позже.
– Ты уверен?
– Как я могу быть уверен?
– Вы говорили о… дружбе?
– Да, немного.
– Как она отреагировала?
– Затыкала мне рот, и обзывала психом.
– Плохо. Вас могли слышать.
– Её мобильный телефон очень вовремя разрядился. Но часть беседы всё же… Вас действительно постоянно прослушивают?
– Есть такое мнение. Говорят, в основном это делают компьютеры, настроенные на определённые слова. Если такие слова будут услышаны, тогда уже работники комитета будут вести пристальное наблюдение.
– Не знаю. – Дэн задумался, вспоминая разговор на пляже. – Пожалуй, ничего такого я не сказал. Но это – на мой взгляд, я ещё не так много знаю. Скажите, Татьяна Васильевна…
– Денис, – женщина поморщилась, – давай заключим соглашение. Тебе придётся жить у нас неопределённое время, пока мы не сможем выяснить, что с тобой произошло и как тебе помочь. Нам придётся встречаться с другими людьми, перед которыми не стоит афишировать твоё сегодняшнее состояние. На людях тебе придётся называть меня мамой, а Ивана – папой и отзываться на имя Виталий. Тебе надо к этому привыкнуть, но, если для тебя это тяжело называй меня: «мама Таня» или просто Татьяна. У нас часто дети твоего возраста называют родителей по имени. Правда, все считают тебя роботом, они ведут себя так, как нравится родителям. Но мы можем сказать, что сами запрограммировали тебя так, чтобы подчеркнуть, что ты вырос.
– Соглашение ведь должно быть выгодно и вам. Зачем это вам, ведь вы знаете, что я не ваш сын?
– Мы с Иваном мечтали о ребёнке. Да, ты не наш родной сын, но мы будем счастливы, иметь сына, пусть это почти игра. Так что соглашение обоюдное. Можно сказать этичное.
– Хорошо. Я постараюсь. – Дэн задумался. – Я Виталий Ковальчук, что-то мне это напоминает, я уже слышал это имя. Впрочем, не такое уж редкое, должно быть, сочетание. Татьяна, я как раз хотел задать Вам личный вопрос.
– Тебе.
– Что?
– Задать тебе вопрос, – она выделила слово «тебе». – Об обращении «на Вы» тоже нужно забыть.
– Это сложнее. Привычка. – Дэн вздохнул, – Таня, скажи… это ужасно! Мне так неловко! Надо, действительно, потренироваться. Кажется, мне сложнее выполнять условия нашего соглашения. – Дэн поднялся и снова сел. – Скажи, Таня, как у вас насчёт любви? Я имею в виду, люди женятся по любви? Или и здесь у вас что-то не так?
– Взаимное влечение, конечно, играет свою роль, хотя любовью это редко называют. Но это не считается поводом для свадьбы. У нас хорошим браком принято считать брак по расчёту. Говорят: составить удачную партию.
– Это мне знакомо. У нас такое тоже встречается. Правда, многие этого не одобряют. Скажите… скажи, почему вы не завели второго ребёнка? Вы не бедствуете. У вас шикарный дом, все условия.
– Мы… – Татьяна запнулась на слове, – нам не разрешили.
– Как это не разрешили? Кто?
– Комитет. Они посчитали, что мы слишком эмоционально отнеслись к нашему сыну. Что мы вели себя неэтично после смерти ребёнка. Игнорировали работу, свои интересы. Это было наказание по решению комитета по этике. Нам запретили иметь детей и принудили завести робота – клона нашего сына.
– Это… у меня нет слов. Прости, что я спросил.
– Ничего. Ты имеешь право знать, – Татьяна встала. – Пойдём, скоро Иван вернётся с работы и потеряет нас, не будем его пугать.
Дома Дэн уселся за компьютер. Нашёл кодекс по этике и углубился в чтение. Часа два он пытался продраться сквозь непонятные юридические термины и бюрократический язык. Очень мешало огромное количество перекрёстных ссылок на всякие решения и постановления правительства и комитета по этике. Нового он узнал мало. Удивило его только то, что КЭТ оказался международной межправительственной организацией. Значит, эта этика не только в России, но и по всему миру правит.
Дэн не мог не видеть определённую логику и достижения местной этики, но и принять её не мог. Быть может, в этом мире больше порядка, на первый взгляд больше справедливости, но многое Дэну было невозможно принять. Уже лёжа в постели, он на грани сна и яви долго спорил сам с собой, приводя доводы за и против.
Глава 5
Дэн опять проснулся рано, перед самым рассветом. Здесь это становилось традицией. То ли свет из окна в крыше падал прямо на кровать, то ли Виталик был запрограммирован вставать так рано – ему-то было всё равно. Дэн поворочался в постели – спать больше не хотелось. А, пожалуй, пора на пляж. Дашка наверняка не пропустит своё утреннее купание. Интересно, как она себя поведёт? Дэн ухмыльнулся – ему было бы неловко, попади он в такую нелепую ситуацию как у неё. Он вылез из-под тонкого одеяла, убежал умываться. Вернувшись в комнату, открыл шкаф. Да уж. Родители явно не бедствовали. Одежды у Виталика было много – полный шкаф. Зачем она ему? Наверняка ему было совершенно всё равно, что носить. «Это они не для него покупали, а для себя, – догадался Дэн. – Этика этикой, а нормальному человеку в радость заботиться о собственном ребёнке. Наверное, даже если он робот».
Впрочем, Дэну это было только на пользу. «Так. Мне нужны плавки. – Дэн покопался в ящиках. – Вот и они. Маленькие какие-то. Налезут ли? – Дэн разделся и прежде, чем натянуть плавки, задержался перед зеркалом, обнаруженным на внутренней стороне дверцы шкафа. Покрутился, оглядывая себя со всех сторон. – Да. Сильно я изменился за несколько дней, – он покачал головой. Потом ему стало неловко – рассматривает в зеркале почти незнакомого ему голого мальчишку, и он быстро натянул плавки. Плавки были как раз в пору. – Мелковат этот Виталик. Вроде бы ровесник. Впрочем, сейчас это я мелковат, пора бы и привыкнуть. Чёрт, зачем мне привыкать? Мне бы вернуться! Кто бы ещё сказал – как?» Подходящие шорты Дэн нашёл быстро, а вот из множества футболок выбрать было почти нечего – все какие-то скучные. Не в его вкусе. У Виталика своих желаний нету, но у родителей-то должна быть фантазия. А тут… После недолгих сомнений Дэн выбрал единственную приличную – тёмно-синюю майку с яркой надписью: «be strong». Вполне в местном духе.
На пляж он снова пришёл первым – кругом ни души. Он сел на песок, скрестив ноги, и приготовился ждать. Ждать не пришлось. Даша также как вчера, не здороваясь и не говоря ни слова, даже не взглянув на Дэна, прошла мимо него. Остановилась чуть впереди и начала раздеваться.