– Кое-что в твоих словах мне нравится.
– Если честно, то мне стыдно за своё поведение. И в то же время я не уверен, что повторись всё, я поступил бы по-другому. Я обычный человек, я далеко не всегда поступаю правильно… Так, о чем я? Да. На мой взгляд, это была случайность, и я повёл себя не лучшим образом. И хотя такое поведение было конечно в моих интересах, даже ты воспитанная на вашей этике, была этим возмущена. Я с твоим возмущением согласен, э… отчасти. И чувствовал себя виноватым. Ошиблась ты, а виноватым чувствовал себя я. Вот как бывает! Ты, наверное, уловила моё чувство вины и ударила меня. Я тебя понимаю и не осуждаю, хотя вот это мне совсем не понравилось. Я просто ставлю себя на твоё место и понимаю твои чувства. Вот смотри. Мы рассмотрели ситуацию с двух сторон, и с одной ты чувствуешь себя очень довольной, а с другой совершенно несчастной. А ведь ты один и тот же человек. Ты оцениваешь один и тот же поступок. Делать всё, чтобы тебе было хорошо, и плевать, как это отражается на других – это этика достойная крокодила. А я хочу быть человеком. Я человек, я способен проявлять сострадание, бескорыстие и даже самоотверженность.
– Но, если ты всё делаешь бескорыстно, что будешь иметь ты сам? Как ты будешь жить?
– Ну почему же всё, – смутился Дэн. – Мы далеко не всё делаем бескорыстно. Мы точно также получаем вознаграждение, это нормально, это даже приветствуется. Просто мы не возводим этот принцип в абсолют. Только ситхи всё возводят в абсолют2, а я всегда хотел быть джедаем.
– Кем?
– Это герои одного фильма, ты не могла его видеть. Неважно. Выбор! Я делаю его сам. Бывают ситуации, когда человеку нужна помощь, за которую он не может расплатиться. Бывает, когда человек попал в беду. Тогда и проявляются те качества, которые присущи настоящему человеку. У нас людей, способных жертвовать своими интересами, иногда даже жизнью, ради других, называют героями. Про них книжки пишут, кино снимают. Миллионы мальчишек хотят быть на них похожими. – Дэн сбился. – Я наверно непонятно объясняю.
– Не очень, – вздохнула Даша. – Как можно жить, если вокруг все такие странные.
– Э… – смутился Дэн, – вовсе не все и далеко не всегда. У нас полно таких, как у вас, которые ни о ком кроме себя думать не могут. Только у нас именно такое поведение считается неэтичным. Но никто свою этику другим не навязывает, не возводит её в ранг закона. Человек волен сам выбирать свою этику поведения. Вот скажи, если человек украл деньги, его накажут?
– Если тот, у кого он их украл, заявит в полицию и оплатит его поиски, тогда да, его найдут и накажут. Он будет вынужден возместить весь ущерб.
– А если не заплатит, его и искать не будут?
– Конечно, не будут. Кто же будет искать бесплатно. А если тот уже все деньги потратил, получится, что полиция бесплатно работала.
– Но ведь он преступник!
– Что значит преступник, вор действовал в своих интересах, его можно понять.
– Опять та же история. Его можно понять, когда ты представляешь себя на стороне вора, а представив, что тебя обобрали до нитки, ты не будешь столь снисходительна к нему. И не говори, что ты сама виновата, раз позволила себя обокрасть. Мне кажется, у вас лучше всех живут самые хитрые, бессовестные и бессердечные жулики.
– Конечно. А у вас?
– У нас тоже, – Денис сник. – У нас совсем не идеальный мир, у нас тоже много всякой гадости, и с каждым годом становится хуже. Как бы и нам не стать такими же, как вы. Но я совсем не хочу походить на этих жуликов и никакого их богатства мне не надо.
– Я вижу, для тебя это очень важно, – Даша смутилась. – Но я всё-таки не совсем понимаю.
– Ничего, Даша, это не страшно. Всему своё время. А, возможно, тебе и не надо. Даже опасно понимать. – Дэн помолчал. – Даш, прости меня, за то, что я пугал тебя комитетом. Я разозлился на твоё поведение с утра. Я был неправ.
– Ты с меня ничего не потребовал, а теперь ещё и прощения просишь?
– Да прошу. За то, что расстроил тебя, за то, что напугал тебя. Я этого вовсе не хотел, мне это не нужно. Даже наоборот, я хотел наладить с тобой нормальные дружеские отношения.
– Тише, прошу тебя, – Даша вздрогнула и оглянулась. – Денис, кажется, для тебя эти слова значат, что-то хорошее, но для меня это опасные ругательства.
– О, ты вспомнила моё имя. Выходит, всё не так безнадёжно. Но ты права – я опять виноват. Я постараюсь себя контролировать. Специально для тебя.
– И что я буду должна? – подозрительно спросила Даша.
– Ничего. Делай что хочешь.
Даша надолго замолчала. Размышляла, качала головой, искоса поглядывала на Дениса.
– А почему ты уверен, что я не воспользуюсь твоим поведением, и не буду спрашивать с тебя всё больше и всё бесплатно?
– Я совсем в этом не уверен. Но я ведь тоже не безмозглый робот, – Дэн засмеялся, – ну да, не робот! Я ведь соображаю. Я вовсе не обещаю тебе выполнять все твои капризы. Просто ты можешь обратиться ко мне с просьбой, и я решу, выполнять мне её или нет. И буду я за это спрашивать что-то с тебя или нет, решать буду тоже я.
– Так это почти, то же самое, разница только в размере вознаграждения.
– Почти, да не совсем. Всё ж таки решать буду я, и никто не принуждает меня торговаться до умопомрачения. А ведь бывают ситуации, когда не о чем даже думать. Вот если бы ты тонула, я бы бросился тебя спасать без всяких вопросов. Я знаю, у вас так нельзя.
– Я замечательно плаваю.
– Значит, мне не повезло, – улыбнулся Дэн, – так хотелось тебя спасти.
– Серьёзно?
– Ой, Даша, – захохотал Дэн, – это шутка. Не стоит топиться, чтобы это проверить. Пойдём лучше ещё искупаемся.
Глава 6
Когда Дэн вернулся домой, Татьяна Васильевна готовила обед.
– Здравствуй, обед пока не готов. Придётся немного обождать.
– Давай помогу.
– Нет, что ты. Зачем?
– Я же должен выполнять домашнюю работу. Дай нож, с этой картошкой я вполне справлюсь.
– Держи. Только осторожно, не порежься.
– Мама, я уже большой мальчик.
– Ты… – она глубоко вздохнула, – конечно, Виталик.
Дело пошло быстро. Через час обед был готов. Татьяна достала из шкафа пакет с конфетами, протянула его Дэну.
– Держи. Ты заработал.
– Я же… – начал было возражать Дэн, но замолчал, когда Татьяна поднесла палец к губам и помотала головой.
– Мы ведь так договаривались, – сказала она.
– Нет. Мы же договаривались на шоколадные, – хитро улыбнулся Дэн, – а это ириски.
– Точно, – засмеялась Татьяна, поменяв пакет на коробку шоколадных конфет, – тебя не проведёшь. – Она разлохматила ему волосы на голове. – Молодец.
Дэн только улыбнулся, покрутил пальцем в воздухе, намекая на подслушивающие устройства, и развёл руками.
Они сели обедать все вместе, когда Иван Сергеевич вернулся с работы. Дэн был задумчив. Родители молчали, искоса посматривали на сына. Не могли привыкнуть к его новому поведению.
– Мама, папа, – дома Дэн теперь называл родителей Виталика только так, – а что наши законы говорят о наследстве?
– О наследстве? – муж с женой переглянулись. – А почему тебя это интересует? Мы вроде не старые?
– Чисто теоретически! – Дэн с укоризной посмотрел на родителей. Демонстративно осмотрел потолок и, глядя вверх, громко произнёс: – Я в последние дни много изучал этический кодекс. Такая замечательная вещь. Так всё справедливо устроено. – Он перевёл взгляд на Ивана: – А про наследство как-то ничего не нашёл. Расскажите.
– Конечно, Виталик, – Иван тоже взглянул на светильник над столом, почесал щёку. – Наследование у нас тоже весьма справедливое. В духе этического кодекса. Более-менее полно могут наследовать имущество только супруги. Считается, что они ведут общее хозяйство и зарабатывают своё имущество вместе. Дети наследуют только часть имущества, и эта часть зависит от возраста.
– Чем меньше лет, тем больше?
– Верно. Молодец. Совершеннолетние дети не наследуют почти ничего. Они могут претендовать на дом, если они в нём проживали в данный момент. И, собственно, всё. Остальное несущественно.