Спирина Валентина - Девять Жизней. Фантастическая четверка стр 4.

Месяц брыкает оленьим копытом.

Только любовь возрождает из праха.

Ей все пути, несомненно, открыты.

Аокигахара

Радуга. Песня радуг

Где-то в далеком прошлом.

Небо надело фартук

Синего цвета пошлый.

Сосны надели клипсы,

Пледы к березам жмутся,

Пламени пляшут лисы,

Плесени просят бутсы.

Звуки даются в руки,

Слёзы теплы и борзы.

Гнутся устало буки,

Липы меняют позы.

Искренне клонишь долу

Банку, вихрастый, истый.

Фартук кромсает голубь,

Я не причастен долгу,

Кроме самоубийства.

Кто-то на язву падок,

Кто-то судить научен.

Пусть зазвучит беззвучно

Радуга. Песня радуг.

Тело в навозной куче.

Шрамы, узоры ранок.

Небо, снимай-ка фартук,

Скиньте, березы, пледы!

Время вскрываться, карты! —

Мантра моя и кредо.

Пусть обнулится карма,

Чуждо земное, чуждо.

Лес Аокигахара,

Облачко дыма, пара.

Плоть и скелет – лачужка.

Сколько таких же банок

Будет разбито рядом?

Тысячи, мириады…

Мойры, цари, наяды

Скинут свои наряды,

Бросятся в воду с палуб —

Радуги. Песни радуг.

*Аокигахара – лес к северо-западу от подножья горы Фудзи на японском острове Хонсю. Аокигахара является популярным местом самоубийств среди жителей Токио и окрестностей и считается вторым по популярности местом в мире для сведения счётов с жизнью.

***

Милю в моих сапожках

Можно проковылять,

Можно протопать,

А можно как я – вальсировать,

Несмотря на «темно» и «сложно»,

Между огней вилять,

Соскабливать копоть,

Свое существо насиловать.

Витязь в тигровой шкуре

Трепет в платочке ситцевом

Прячет. Третье лицо

Самому себе – адвокат за деньги.

Наполовину шулер,

Маски от времени все повыцвели,

Плачу. В горле лежит свинцом

Страх ожиданий, когда заденут,

Страх оттого, что мельчают рыцари.

Я же намного больше

Этих дрянных сапог.

Вот и не лезут,

И в кровь натирают стопы.

Бросить, опошлить

Чувствительный уголок,

Выпростать в бездну

Прядильные нити-строфы?

Ясно же – дудки там!

Скажут в сердцах: «Не суть,

Чья-то чужая боль,

Чья-то тоска – всего лишь!»…

То отдадут китам,

То непонятную чушь несут!

Кто разумеет голь?

Тот, кто не бьет без суда наотмашь.

Взвоешь —

Спросишь:

«Что это вообще?

Жизнь?… – …Не жмёт?»

На таком-то поприще,

В сером плаще

Отражаю полчища

Палачей, клещей

Вкривь да вкось, наизлёт…

Милю в моих сапожках

Мало проковылять,

Нужно в пути не сдохнуть,

Выломать дверь ногой

И успевать вальсировать.

Если безумно тошно,

Сложно других цеплять.

Есть ли возможность тронуть?

Нет, не коснусь – изгой,

Значит, живой огонь

Будет во мне пульсировать…

***

Слушай, пока ты в силах:

Звук прорывается в небо,

Как номера в массивах —

Ноль за начало, роса за краюху хлеба.

Те, кто наслышан… знаете?

Будто бы кто-то меня обокрал

На сотню с лихвой гигабайтов памяти.

Логи пусты, и такой аврал

Здесь, у меня в голове творится…

Скоро проводка начнет искриться,

Если еще до пожара меня не сгубит

Синий экран смерти.

Кто бьёт – тот и любит.

Если хотите – верьте.

Знаете,

Даже когда переполнен стек,

В наш цифровой беспокойный век

Можно очиститься и избавиться.

Кто-то отрезал кусочки памяти,

Тем самым обрёк меня на изгнание,

Такой вот жестокий, на выживание

У нас Hi-tech.

Чуть что – все процессы убить придется,

Чуть что – все файлы на удаление,

Такое бездушное здесь обращение,

Машина, железка, – не более,

Мы корчимся в дикой агонии

И терпим от вас оскорбления,

Но юзер ответа от нас не дождётся.

Слышите?…

Где-то уже полыхают свалки,

Весь электронный мусор…

А вы, чтоб вам было пусто…

Вам даже запчасти от нас не жалко!

Знаешь, пока ты в силах,

Сделай, чтоб ветром меня носило,

Обратный отсчет. Позабудь массивы:

Пепел зловонный, летящий в небе,

Свистом наводит людей на слёзы,

Всем перейти со стихов на прозу!

…Ноль за начало, огонь – за краюху хлеба…

Легенда о Сапфо

Пусть отважная львица

Воспитает волчат,

Пусть на каждой странице

Кровяная печать.

Не Сапфо и не жрица;

Где цветёт алыча,

Там укроет страницы

Кровяная печать.

Кто наследному принцу

Завещал палача?

Это я, это принцип —

Кровяная печать.

В гуще звуков и смыслов

Так разумно молчать…

Так и бросилась с мыса

За Фаоном в очаг

Греко-римская жрица,

Нам стихи поручав…

И на каждой странице

Кровяная печать.

Чёрная кошка (Девять жизней)

У меня, как у кошки

9 крошечных жизней,

9 скомканных судеб,

9 порванных платьев,

Хвост трубой под забором

И пожитки под лавкой,

В кровь затёртые лапки,

Что не знали объятий.

У меня, как у кошки,

9 грузных попыток,

9 грустных событий,

9 раз перемены

Настроения, мира,

Карты местности, веры,

Увлечения, связи

До синдрома отмены.

У меня, как у кошки,

9 способов смыться,

9 способов сниться

Без понятной причины.

Остаются лишь крошки,

Остаются лишь кости.

Вы не верите? Бросьте,

Я без рода и чина.

У меня, как у кошки,

Никакие заботы,

Никакие дороги,

Никакие обиды.

Неизбежно, нарочно

На своих четвереньках

Ухожу помаленьку,

Утекаю из вида.

…У меня, как у кошки,

Той, что черного цвета,

9 видов проклятий,

9 видов сожженья.

Если ты появился

С шерстью, крашенной смолью,

Остается лишь с болью

Претерпеть униженья.

Скелет

То не лунный свет

Покрывает плед

Приглушённо.

Через явь и бред

В гости шёл скелет

Приглашённый.

Потрясал костьми,

Громыхал костьми —

Не ложился.

Ты себя уйми

И его пойми —

Не нажился.

Колокольчик-звон

И свинцовый склон —

Дни скелета.

И со всех сторон

Для души урон —

Нет ответа.

Потому спешит,

Потому дрожит

Связь суставов.

Не найду пружин,

Не найду во лжи

Костоправа.

Приходи, скелет,

Коли мочи нет, —

Приглашаю.

То не лунный свет

Заливает плед —

Я под шалью.

Не ищи лица,

Не пройди крыльца —

Будет туго.

Не видать стрельца —

Затянул мальца

Все подпруги.

В общем, сносу нет

Обещаниям,

Ковыляй до меня по тьме

закоулков,

Да гляди, скелет,

Как плащами я

Укрываю сердце, что бьется

гулко.

Не завидуют

Горькой долюшке,

Только горше стократ не

распробовать

Жизни! Видно, я

Все ж молодушка,

Что отнюдь не запомнила

вечную проповедь.

И снова внезапно

…И этой же ночью я гордо сложил коньки,

Как полномочия или бразды правления.

А часиком позже людишки свились в кульки,

Чтоб посмотреть, какой я после преставления.

Потом дали мне́ Ви-Ай-Пи-могилу

С видом на месяц и пару созвездий,

Батистом обитую мини-виллу,

И́з ДСП для скелета поместье.

А в это же время столицу схватила попойка:

Драли́сь мужики за столами и жрали кутью,

Кафе разбомбили, вокруг танцевали польку,

А дамы всё мыли скелет моему житью.

…И этой же ночью я смело пошёл домой,

В небытие, во тьму или нехватку люменов.

И этой же ночью швея олимпийских мойр

Разорвала канат, меня вязавший с лютнями.

Потом дали мне по-над виллой стелу

С видом на самое жуткое фото,

Затем поработал и резчик стеком,

Сделал заборчик ручной работы.

А в это же время столицу схватило веселье:

Родня подралась за пожитки и сотню грошей,

А умные люди посеяли памяти семя,

Равняли меня с Маяковским, Натальей О'Шей!

…Вот этой-то ночью я плюнул на всё и сгинул,

Как будто меня и не было этот век.

А вслед мне звучало извечным летовским

гимном:

«Когда я умер, не было никого,

кто бы это опроверг».

***

Отцифруйте меня за плинтусом,

Не знакомые миру твари,

Заразите незваным вирусом,

Удавите в пустом амбаре,

Уморите меня бессонницей,

Как сейчас – без добра и цели,

Города-то не сразу строятся,

Только рушатся две недели.

Уроните же на пол темечком,

Как младенца, похмельем схвачены!

Вот лихое настало времечко!

У меня все сполна заплачено

За прошедшее, и грядущее,

И за то, что сейчас сбывается.

За святыми придут поющие —

Там сокрыта их чудо-палица.

Отцифруйте меня за плинтусом

В виде записей новых песен.

Я не жду от природы милости,

Я от горечи больше весел.

Я тоскую, когда нетронуто,

Я пьянею, когда больнее,

Мое тело собой исколото,

И в порезах мои колени.

Как в узорах из шелка алого,

На ладонях пробьются ссадины.

Это все столько раз, без малого,

Из моих прошлых жизней крадено.