Эльза и Сэнфорд вышли на сцену. Рядом они выглядели довольно комично - как карандаш и мяч для регби. Они старались не смотреть друг на друга.
Джо хлопнул в ладоши:
- Начинаем!
Гости прошли вслед за ведущим к обитым кожей стульям, расставленным на сцене в соответствии с замыслом авторов.
Джо занял центральное место, посмотрел на зрителей и улыбнулся:
- Не знаю, как вы, но меня уже тошнит от того, как наша система правосудия обходится с преступниками. Стоит открыть газету, и обязательно наткнешься на статью об очередном психопате, который убил маленькую девочку и вышел сухим из воды только потому, что суд его пожалел. Да-да, пожалел его. А о несчастных жертвах кто-нибудь подумал?
- Полно, Джо. - Эльза подалась вперед, прищурив глаза за круглыми стеклами солидных очков. Она была настолько тощая, что Руби удивилась, как ей удается набрать воздух в легкие, не сломавшись при этом пополам. - Преступниками не рождаются, ими становятся. Думаю, необходимо учитывать, что с некоторыми людьми в детстве родители обращались настолько жестоко, что те разучились отличать добро от зла.
Красное лицо конгрессмена сморщилось в усмешке "старого доброго парня".
- Дамочка, эк вас занесло - как норовистую кобылку.
Руби, глядя в зал, нахмурилась и заговорщически прошептала зрителям:
- Он правда назвал ее кобылой или мне послышалось?
Раздался смех, на который Эльза не обратила внимания.
- Вам не послышалось. Конгрессмен…
- Просто Сэнфорд, - перебил ее Тайрсл, растянув свое имя чуть ли не до четырех слогов. - Сочувствие является критерием человечности общества.
- А как насчет сочувствия к родственникам жертв? - спросил Джо. - Или вы, либералы, хотите, чтобы мы сочувствовали только убийцам? - Он повернулся к Руби: - Вы наверняка кое-что знаете о дурном влиянии родителей. Скажите, во всем ли, что в вашей жизни пошло не так, виновата ваша мать?
Эльза кивнула:
- Да, Руби, вы, как никто другой, понимаете, сколь глубокую рану может нанести ребенку родитель. Я имею в виду, что ваша мать - ярая защитница брака, она очень красиво рассуждает о святости брачных обетов…
- Как и Билл Клинтон, - рассмеялась Руби.
Но смех зрителей не сбил Эльзу с мысли.
- Вероятно, вы единственная во всей Америке, кого не удивила статья в сегодняшней "Тэтлер".
Руби нахмурилась:
- Я не читаю таблоиды.
По залу пробежал шепоток, заскрипели стулья. Бодрая улыбка Джо несколько потускнела. Он быстро покосился на женщину-птицу, стоявшую за кулисами у самой сцены, потом наклонился к Руби:
- Вы не читали сегодняшний "Тэтлер"?
- Руби стало не по себе.
- А что, это теперь считается преступлением?
Джо наклонился, и Руби только сейчас заметила, что на полу под его стулом лежит свернутая газета. Подняв, он передал ее Руби.
- Жаль. Предполагалось, что вы знаете.
Стало тихо, и Руби ощутила внезапное напряжение в зале - так бывает в баре перед началом драки. Она взяла у Джо газету и развернула. Сначала ей бросился в глаза заголовок: "Она поднимает не только дух". Руби улыбнулась, удивляясь, как такой заголовок пропустили. И только потом увидела фотографии.
Это был нечеткий, крупнозернистый снимок обнаженных мужчины и женщины. Их тела переплелись, и, хотя редакторы наклеили на самые интимные места черные полоски, не оставалось сомнений в том, что происходит и что за женщина изображена на снимке.
Руби беспомощно посмотрела на окружавшие се лица. Перед глазами все расплывалось. Вот в фокусе оказалось лицо Джо. Он походил на собаку, почуявшую след. Психолог задумчиво хмурилась. Они пытались представить ее боль.
Руби с отвращением отшвырнула газету, та упала на пол с глухим шлепком.
- Это урок всем женщинам. Когда любовник говорит вам: "Детка, только один кадр, только для нас", - не слушайте его, а поскорее прикрывайте свою голую задницу и бегите.
Эльза подалась вперед:
- Что вы почувствовали, когда увидели…
Джо поднял руки:
- Мы отклоняемся от темы. Вопрос в том, насколько мы повинны в собственных прегрешениях и ошибках? Дает ли плохой родитель своему отпрыску зеленый свет на совершение преступления?
- В этой стране стали слишком часто оправдывать всяких извращенцев, - сказал конгрессмен, избегая встречаться взглядом с Руби. - Всякий раз, когда какой-нибудь псих натворит дел, мы судим его мать. Это несправедливо.
- Вот именно! - воскликнул Джо. - Если родители обращались с тобой паршиво - очень жаль, но, если ты совершил преступление, будь любезен, мотай срок.
Руби застыла. Ее мнения никто не спрашивал, да она и не представляла, что сказать, понимая, что зрители получили именно то, что ждали, - се реакцию. Ее удивление для них - самый большой подарок. Завтра это опишут во всех статьях о передаче. В глазах всей Америки, от одного океана до другого, она будет выглядеть идиоткой.
Этого следовало ожидать. А она-то думала, что это ее шанс… Как она могла быть такой наивной?
Наконец Руби услышала слова Джо:
- На сегодня наше время закончилось, друзья. Встретимся через неделю. Тема следующего ток-шоу - "Общение с мертвыми: реальность или просто мошенничество?". Благодарю за внимание.
Загорелась табличка "Аплодисменты", и зрители немедленно откликнулись, оглушительно захлопав в ладоши.
Руби встала и двинулась через сцену, почти ничего не видя перед собой. Кто-то пытался с ней говорить, но она не слышала. Кто-то тронул ее за плечо. Она вздрогнула и резко обернулась.
- Руби? - Это был Джо. Он стоял рядом, красивое лицо напряженно нахмурилось. - Мне правда жаль, что так получилось. Я не рассчитывал застать вас врасплох. Скандал разразился еще вчера, нам и в голову не пришло, что вы можете о нем не знать. Новость обсуждают на всех каналах, а поскольку большая часть ваших текстов касается отношений с матерью…
- Я не включала телевизор и отключила телефон. - Помолчав, Руби добавила: - Готовилась к передаче.
Джо вздохнул:
- Вы думали, что это ваш шанс, а оказалось…
- Что нет, - перебила Руби.
Она не могла стерпеть жалости в его взгляде. Руби знала, что Джо сам когда-то был эстрадным комиком и прекрасно понимает, что произошло. Ей не хотелось облекать свое разочарование в слова, которые навсегда запечатлеются в ее памяти.
- Знаете, я пару раз видел ваши выступления, - сообщил Джо. - Кажется, в "Комеди crop". У вас хороший материал.
- Спасибо.
- Может, вам стоит попробовать писать комедии, тогда студии найдут применение вашему таланту?
Руби остановилась и фальшиво улыбнулась. Он советует ей сдаться и попробовать силы на другом поприще.
Руби казалось, что она блекнет и растворяется в воздухе, но, как Чеширский кот, собиралась улыбаться до конца.
- Спасибо, Джо. Мне пора.
Подбежав к стулу, она схватила свою сумочку, потом в последний момент нагнулась, подобрала с полу "Тэтлер" и, ни на кого не глядя, быстро покинула студию.
Вернувшись домой, Руби закрыла жалюзи и выключила свет. Потом плюхнулась на диван и положила ноги на дешевый кофейный столик. От этого движения стакан с остатками воды протестующе задребезжал. Газету Руби бросила на диван рядом с собой. В темноте было трудно разглядеть буквы.
"Значит, у нашей дорогой мамочки все-таки был роман на стороне".
Если вдуматься, новость не так уж удивила Руби. Женщина, готовая бросить детей и отправиться на поиски славы и денег, не остановится перед тем, чтобы завести интрижку. Удивило Руби другое - что даже через столько лет ей все еще больно.
Она сняла трубку и стала набирать номер сестры. Пальцы дрожали. Руби редко звонила Кэролайн - слишком дорого, но ведь не каждый день увидишь в газете собственную мать, снятую обнаженной, да еще в постели неизвестно с кем.
Кэролайн сняла трубку после второго гудка.
- Алло?
- Привет, сестренка.
Руби вдруг с особой остротой ощутила свое одиночество.
- Значит, ты наконец включила телефон. Я чуть с ума не сошла, пытаясь тебе дозвониться.
- Извини, - тихо сказала Руби. Ей вдруг стало трудно говорить, горло сжал спазм. - Я видела фотографии.
- И не ты одна. Кажется, вся Америка их видела. Я всегда боялась, что случится нечто в этом роде.
На мгновение Руби онемела. Ей-то самой ничего подобного и в голову не приходило.
- Ты знала о ее романе?
- Подозревала.
- Почему же ты мне не сказала?
- Полно, Руби, ты что, забыла? За все эти годы в разговорах со мной ты даже имени ее ни разу не упомянула. Ты ничего не желала о ней знать.
Руби терпеть не могла, когда Кэролайн вела себя так, будто знает все на свете.
- Догадываюсь, что ты ее уже простила, святая Кэролайн.
- Her, - тихо возразила сестра. - На этот раз мне трудно простить, слишком уж все… публично.
- Ах да, я и забыла, что важнее всего - видимость.
- Не надо изображать меня поверхностной и ограниченной, все и так просто. И ты это знаешь.
Руби вдруг стало стыдно. Она ужаснулась тому, с какой легкостью с ее языка слетают обидные замечания, даже в адрес людей, которых она любит. Когда мать их бросила, именно Кэролайн сплотила семью и помогла выстоять, хотя была тогда всего лишь подростком. Она дала Руби все, в чем та нуждалась, поддержала ее. Руби искренне думала, что без Кэролайн не пережила бы тот ужасный год.
- Извини, но твое великодушие почему-то пробуждает во мне худшие чувства.
- Я вовсе не великодушна. Вчера я так злилась, что не смогла удержаться и наговорила ей ужасные вещи.
- Ты с ней разговаривала? - удивилась Руби. - Что она сказала?