Шапиро Борис - Дети стр 2.

Лучше всего суть моей книги можно было бы описать как антропологическое исследование раннего детства. Что именно я под этим имею в виду? Антропологи изучают людей: их современную биологию, их доисторическое прошлое, их культуру. Антрополог смотрит одновременно вглубь веков – на то, как эволюционировал человеческий вид, и вширь – на многообразие человеческих культур. Чтобы понять человека требуется изучать оба аспекта; нужно знать и откуда произошел наш вид, и по каким законам культуры он живет.

Первый аспект – доисторическое прошлое, историю эволюции человека – можно изучить по фрагментам ископаемых и через наблюдение за другими животными, в особенности за нашими близкими родственниками приматами. Поведение приматов подсказывает, как могла протекать эволюция человека. К примеру, у всех остальных млекопитающих по сути не бывает периода детства. Так почему же в жизненном цикле человека такой этап есть? И когда конкретно в истории нашего вида он появился? Ответить на оба этих вопроса можно, изучив фрагменты костей, оставшихся от наших предков, и сравнив поведение людей и наших ближайших родственников – обезьян.

Детство – этап жизненного цикла, который есть только у людей. Прочие приматы, как и эти макаки, быстро переходят от детства к «подростковому периоду», а затем к взрослой жизни (фото М. Смолл)

Еще глубже понять феномен детства можно, сравнив формы, которые оно принимает в других уголках земного шара, в иных культурах. Как просто замкнуться в собственной культуре или даже субкультуре, делать, как все, и думать, как все! Но каким откровением бывает выглянуть за пределы нашего ближайшего окружения и обнаружить, что другие люди думают и ведут себя совершенно иначе! Внезапно почти всё, что мы привыкли считать нормой, перестает казаться таковой. Оказывается, вовсе не во всех странах дети ходят в садики!

Во многих культурах детство – это время не игр, а труда; дети постарше почти целиком берут на себя заботу о младших и работу по дому. Они носят на себе младенцев, ходят за водой, пасут овец, собирают хворост. И учатся на опыте, а не сидя в классе или читая книги.

Сравнительно-культурологический подход показывает, что в том, как наши дети проводят раннее детство, жители западных стран довольно далеки от большинства жителей Земли. Наши представления о детстве кардинально искажены весьма недавно постигшим нас материальным благополучием, благодаря которому большинство родителей могут позволить своим детям роскошь проводить время в играх и за партой и почти не обременяют их обязанностями. Но взглянув на другие культуры, мы видим, что и социализироваться, и играть, и становиться сознательными гражданами дети могут и иными способами.

Моя книга начинается в типичном американском детском саду – и в самом деле, какое другое место лучше обрисует вам, как представляют себе нормальное детство жители западных стран? Далее я перехожу к описанию культур охотников-собирателей, а завершаю первую главу обсуждением вопроса детского труда. Такой размах задает тон всей книге и иллюстрирует мой подход: мы с вами будем рассматривать многие страны и многие вопросы. Глава вторая – о биологическом аспекте детства: зачем людям этот дополнительный этап в жизни? Я объясню, что нельзя считать детство чем-то самим собой разумеющимся, потому что у наших далеких предков оно появилось не сразу. Как и все млекопитающие, из младенчества они сразу переходили во взрослую жизнь; но нашему виду, Homo sapiens, этого, видимо, было недостаточно. И вот жизнь человека стала включать в себя такой период; а как следствие, задача родителей сделалась намного продолжительнее и сложнее. В главе третьей говорится об основополагающей задаче детства – о том, как вырасти. Разве не чудо то, что за примерно восемнадцать лет все мы из крошечных беспомощных младенцев превращаемся в самостоятельных взрослых людей! И быстрее всего эти запрограммированные изменения в наших телах и умах происходят в детстве. Главу четвертую я посвятила еще одному важному шагу в жизни детей – овладению языком. Глубоко заложенная в нашем мозгу природная способность говорить и понимать речь отличает нас от всех других живых существ. Но что еще удивительнее, овладение языком – очень сложная деятельность, требующая крайне развитого интеллекта, – легче всего дается в раннем детстве. В главе пятой я углубляюсь в еще менее изведанные области – в то, как вообще обучаются дети и что нам известно о познавательных способностях маленьких детей. В шестой главе я перехожу с обсуждения индивидуума к рассмотрению общества – пишу о том, как дети начинают социализироваться и узнавать, что значит быть членом общества, в котором они существуют. Унаследованные от предков-приматов инстинкты подталкивают детей к общению с себе подобными, но им также предстоит усвоить правила социума, подсказывающие, как «вести себя правильно». В седьмой главе я рассматриваю вопросы пола – то, как мальчики и девочки начинают примерять на себя гендерные роли. Невозможно было бы написать книгу о детях, не затронув хотя бы в какой-то мере темные стороны детства – стресс и насилие по отношению к детям. Об этом – восьмая глава. Но освещаю эту тему я исключительно как антрополог: в этой главе я пишу о том, как антропология и изучение эволюции человека могли бы помочь распознавать детей, подвергающихся опасности, и ограждать их от нее. В девятой главе я рассуждаю о том, на какие уступки всем нам приходится идти в процессе воспитания детей.

Книга, которую вы держите перед собой, – не сборник советов родителям. Это ни в коем смысле не практическое руководство по воспитанию детей. Наоборот – это взгляд на сам феномен детства глазами антрополога, рассматривающего данный вопрос намного шире, чем большинство авторов книг для родителей. Я не собираюсь учить кого-либо, как им воспитывать своих детей. Я лишь надеюсь, что, прочитав мою книгу, родители и все, так или иначе причастные к воспитанию детей, задумаются о том, что они делают, почему они делают это так, а не иначе, и о том, что, возможно, есть и иные способы помочь нашим детям войти во взрослую жизнь.

Раскрыв наши умы и сердца, чтобы глубже и шире охватить всю полноту картины, частью которой являемся мы и наши дети, мы с неизбежностью сделаемся лучше – как родители, как педагоги, как граждане и как люди.

Глава первая

Мир детства

Я сижу на синем пластмассовом стульчике, втиснув коленки под низенький столик. Мои руки прилежно сложены одна на одной, чтобы я не крутилась по сторонам, потому что скоро нам принесут завтрак: крекеры, сок и йогурт. В комнате полно детей; пахнет мелками и клеем ПВА.

Раз уж книга моя целиком посвящена детям, я решила, что для начала мне нужно самой побыть ребенком – хотя бы пару часов. Я надеялась, что смогу вспомнить, как это было – когда мне еще не нужно было зарабатывать себе на жизнь. Я хотела найти точку отсчета, с которой можно начать рассматривать жизнь детей в нашем обществе – не с точки зрения родителей, но с точки зрения самих малышей: каково это – быть ребенком в Америке или в Западной Европе? Как проходит твой день? Как ты видишь мир? Что изменилось с тех пор, как я сама была маленькой? И поэтому я пришла в детский сад в городке Саммит, штат Нью-Джерси, чтобы вновь почувствовать, что значит быть ребенком.

Этот частный детский сад развивающего типа ориентирован на детей трех и четырех лет из семей со средним достатком. Его директор Сьюзен Меррик объясняет, чем их детский сад отличается от обычного садика: «У нас есть учебный план, есть программа, дети не просто целыми днями играют, как им вздумается». Программа этого садика, как написано в их брошюре, задумана как развивающее пространство, в котором дети могут выражать свои творческие способности и учиться быть «уверенными в себе, самостоятельными учениками». Детей в нем с раннего возраста приучают к формату школьных занятий, к отношениям между учениками и учителями, к тому, как уживаться в группе и как делиться с другими детьми. У многих из них в семьях говорят на испанском, так что программа садика призвана помочь им как следует освоить английский, прежде чем они пойдут в нулевой класс школы. Ну и главное – это то, что в садике детям просто весело.