Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Несколько смешков.
– Пусть пишет, кому хочет, хоть в спортлото. Третий кабак городу пока что не нужен.
На самом деле, опасайся я, что кто-то в Ордене воспримет гипотетическую жалобу Чиковани всерьёз, не стал бы связываться. Но что-то гложут меня смутные сомнения насчёт такой возможности. Допустим, даже, настырный грузин и правда решит жаловаться. Представительства Ордена у нас нет, придётся отправлять «телегу» в письменном виде с одним из идущих на север судов. Пока дойдёт, пока там проберётся сквозь инстанции… да и вообще, на что, собственно, жаловаться? Ладно, если бы мы кому-то в обход него дали разрешение, так ведь нет – он, на сегодняшний день, единственный желающий.
– Предлагаю отказать со следующей формулировкой: до того момента, пока численность горожан не возрастёт до пятисот человек, либо раньше, если возникнет насущная потребность. Кто за?
Рука Шацких моментально взлетает вверх, моя поднимается неспешно – надо же изображать начальственную солидность. Чуть помявшись, присоединяются остальные – никому не хочется играть в диссидентов ради чужака.
– Единогласно. Лиля, тоже протокол оформи, пожалуйста, и Чиковани один экземпляр под роспись отдай.
Число жителей, по американской моде указанное под табличкой «Ладога» на пристани, на сегодняшний день составляет двести восемьдесят два человека. Нехорошее число, кстати, скорее бы уж изменилось. Сдаётся мне, что до конца предстоящего периода навигации вырасти вдвое оно не успеет. Да, раз уж речь зашла о навигации – не очень удобно получается с погодой, мягко говоря. Вот сейчас у нас весна, зимние шторма закончились, можно спокойно плыть. Ну, относительно спокойно, конечно, здешние погоды устойчивостью не отличаются, но, всё-таки. Увы – меньше, чем через два месяца, начнётся сезон дождей в акватории Большого залива, и морское сообщение вновь замрёт. Несмотря на весь прогресс в области синоптики, максимум, на что готовы рискнуть судовладельцы в это время – каботажное плавание.2 Пройдёт три месяца, на северах установятся тишь да гладь… и ещё через пару месяцев вновь начнутся зимние шторма у нас. Вот и получается, что, хотя и там и там благоприятных для судоходства месяцев в году – семь из десяти, их «наложение» друг на друга даёт лишь четыре. Максимум, если идти на некоторый риск – пять. Вот только на риск ни капитаны и судовладельцы, ни, уж тем более, страховщики идти не хотят, и я их прекрасно понимаю.
– Заключительный пункт повестки на сегодня: поступила просьба от группы верующих, во главе с Харитоновым, выделить в центре города землю под строительство православной церкви, бесплатно, плюс помочь за счёт казны со стройматериалами. Мнения?
Не слишком религиозный буддист Толик равнодушно пожал плечами, а вот остальные одобрительно закивали.
– Дело хорошее! – Выразил общую мысль Дима. – Я хоть и не очень верующий, но церковь нужна, пусть будет.
Как по мне, так чем меньше вокруг религии – тем лучше, ну да не будем идти против гласа народного. Понятно, что я не обязан руководствоваться мнением горсовета, но, тем не менее, стараюсь совсем уж против мнения коллектива не идти. Политика-с.
– Землю-то выделим, вопросов нет. Тем более, у нас и в генплане под церковь место предусмотрено. Насчёт стройматериалов… – Тяжело вздыхаю без малейшей наигранности. – С деньгами сейчас тяжело. И даже когда начнём сбор налогов, золотой душ на нас не прольётся ну вот вообще ни разу – с чего бы? Меньше трёхсот человек, из них половина несовершеннолетних.
Устойчивой экономики у нас до сих пор так и не сложилось, что, в общем-то, и неудивительно. Удивительным стало бы обратное. Причём, я не только о Ладоге говорю, но и о Руси в целом. Да, по итогам двух лет население перевалило за четыре тысячи, уже буров почти догнали. Но объём внутреннего рынка ничтожен, ничего такого, что имеет смысл экспортировать, у нас нет, фактически экономика всей колонии держится на плаву исключительно благодаря двум внешним источникам финансирования – остаткам (иссякающим) наших первоначальных паёв и деньгам, которые привозят с собой новые переселенцы. Конечно, кое-какая внутренняя торговля потихоньку налаживается – лес, зерно и фрукты с севера на юг, нефтепродукты в обратном направлении. С прочим дела пока обстоят так себе. Единственное светлое пятно – один из прибывших прошлой осенью, немного освоившись, теперь пытается организовать небольшую фабрику по производству шерстяных тканей. Условия для овцеводства у нас здесь идеальные, мериносы и корридейлы3 плодятся и растут со страшной силой, так что, хочется верить, бизнес пойдёт. Правда, всё опять упирается в рынок сбыта…
Ладно, что-то я отвлёкся.
– …выделить стройматериалы не можем себе позволить. Если кто хочет добровольно поучаствовать – бога ради, не имею ничего против.
Повздыхали, но согласились. Я же говорю – нужно людей вовлекать в самоуправление, это им мозги прочищает и настраивает на правильный лад, как ничто другое. На первых собраниях, помниться, всё рвались «чтоб всем, бесплатно, и никто не ушёл обиженным». А деньги из тумбочки возьмутся, типа.
На этом заседание завершилось и народ, без особой спешки, потянулся на выход. В дверях же немедленно нарисовались двое, ожидавшие конца мероприятия во дворе.
Один из них, высокий и довольно упитанный мужик с рыжиной в шевелюре и южной маслянистостью в глазах, здоровается первым.
– Доброе утро, Виталий Сергеевич!
– Здравствуйте, Давид Мамукович…
Не очень-то оно для тебя доброе, только ты ещё об этом не знаешь. Поймав взгляд Лили, жестом спрашиваю, готова ли выписка из протокола. Девушка также беззвучно отвечает: «Почти». Грузин, тем временем, с места в карьер развивает наступление:
– Виталий Сергеевич, ну как там по моему вопросу, решили? У меня ведь уже и место готово, и…
Лиля, сидящая сбоку, вне поля зрения посетителя, достаёт из принтера напечатанный документ, заверяет своей подписью и ставит штамп. С облегчением перебиваю многоуважаемого Давида Мамуковича:
– Решили, решили. Вот, возьмите у Лианы Сергеевны выписку из протокола.
Лицо потенциального ресторатора заметно посмурнело – видимо, понял по моему тону, что ничего радостного он в документе не увидит. Лиля строго пресекла попытку сразу ознакомиться с выпиской, заставив посетителя сначала расписаться в журнале. Правильно – порядок должен быть.
Чиковани, получив, наконец, вожделенную бумагу в руки, бегло пробежал текст глазами и гневно насупил кустистые брови.
– Как же так?! Вы мне четыре месяца уже не даёте бизнес открыть! Почему…
Ну, вообще-то, не четыре, а чуть больше трёх, но да – не даю. И не собираюсь, пока запас отмазок совсем уж не истощится. Так что, батоно, ехали бы вы отсюда куда-нибудь в более дружелюбные места…
– …это потому, что я грузин?!
Интересно, как он последнее слово выделил. И даже палец к потолку воздел, ага.
– …дискриминация! Я подам жалобу в Орден! Я этого так не оставлю!
Стараясь держать голос ровным и монотонным, отвечаю:
– Ну что вы, Давид Мамукович… какая дискриминация? Мне совершенно не важно, кто человек по национальности – лишь бы он сам хорошим был.
На лице невысокого, коренастого мужика, вошедшего в ратушу вслед за Чиковани, зазмеилась ехидная ухмылка. Игорь Алентьев, наш «шериф», с моими воззрениями на национальный вопрос знаком достаточно хорошо. Они, кстати, вполне совпадают с его собственными, иначе он бы исправником и не стал.
С явным усилием, грузин взял себя в руки:
– А я, по-вашему, плохой человек, что ли?
Изображаю на лице неподдельное удивление:
– Ну вот что вы такое говорите? Будь вы плохим человеком, мы бы вас здесь вообще не приняли. А так, смотрите – землю выделили, участок под дом выделили, со строительством помогли, со скотом помогли… честно говоря, обидно от вас такое слушать, после всего этого.