Всего за 169 руб. Купить полную версию
Она окончательно проснулась, была бодра и оживленна, словно головокружительная уличная молва пьянила ее, как вино.
— Сердан? Это там она играет?
Девушка высунула голову из окна машины и вся напряглась, оглядываясь на священные врата. Когда такси пролетело мимо, она со вздохом удовлетворения рухнула обратно на сиденье.
— Восхитительно просто
Уличный фонарь осветил ее сияющее от радости лицо.
— Вы правда возьмете нас с собой? Как забавно — думать, что завтра уже наступило!
Было удивительно приятно иметь возможность доставить ей такое удовольствие. Дарроу не был богат, но с трудом мог представить себе ощущения людей с такими же, как у него, вкусами и тонко чувствующих, для которых вечер в театре означал бы непозволительную роскошь. В голове у него прозвучал ответ миссис Лит на вопрос, видела ли она эту пьесу. «Нет. Я, конечно, собиралась, но в Париже человек всегда невероятно занят. И по том, меня просто тошнит от Сердан — вечно тебя волокут посмотреть ее».
Таково было обычное отношение к подобным возможностям в обществе, в котором он вращался. Слишком они были многочисленны, что даже вызывало раздражение, заставляло ограждать себя от них! Он даже вспомнил, как удивлялся тогда, действительно ли истинно прекрасный вкус, вещь исключительная, способен притупиться вследствие привычки; действительно ли красота настолько быстро насыщает, что потребность в ней можно сохранить, только испытывая в ней нужду. Во всяком случае сейчас предоставлялась прекрасная возможность провести эксперимент с такого рода голодом: ему почти захотелось остаться в Париже достаточно долго, чтобы измерить, насколько восприимчива мисс Вайнер.
Она все не могла забыть о его обещании:
— О, это так прекрасно! Думаете, вы сможете достать билеты? — А потом, после паузы, наполненной бьющей через край признательностью: — Вы, наверное, сочтете меня отвратительной?.. Но что, если это для меня единственная возможность?.. Так если вы не сможете достать билеты на всех, то постарайтесь достать хотя бы для меня.В конце концов, Фарлоу, возможно, уже видели эту пьесу!
Он, разумеется, не считал ее отвратительной, а лишь еще более обаятельной в своей естественности, не стесняющейся показать откровенную жадность изголодавшейся юности.
— Вы так или иначе пойдете! — весело пообещал он, и она с довольным вздохом откинулась на спинку сиденья, а их такси катило по тускло освещенным улицам квартала за Сеной, где жили Фарлоу.
Эта короткая поездка вспомнилась ему на следующее утро, когда он отворил окно, впустив в номер ранний грохот Северного вокзала.
Девушка была тоже здесь, в соседнем номере. Это первое, о чем он подумал, едва проснувшись. Следом возникло облегчение оттого, что, благодаря неожиданному повороту событий, у него появилась обязанность. Осознать, пробудившись, необходимость действия, волей-неволей отложив бесплодные размышления о тайных обидах, — это вполне стоило благодарности, даже если легкое приключение, в которое он оказался втянут, не вызовет у него инстинктивного любопытства посмотреть, к чему оно приведет.