Всего за 249 руб. Купить полную версию
Опять этот кот. На память ему пришли слова мисс Хлыстер.
«Вот славная жизнь, а? Быть котом, валяться на солнышке, ни о чем не беспокоиться…»
Барни торопливо нырнул за ограду. Он сам не успел понять, зачем он это сделал. То есть, конечно, понятно зачем: чтобы не встречаться с мамой. Но ведь ему все равно придется рано или поздно идти домой!
Прежде чем двинуться дальше и рассказать вам, что случилось потом, я хочу обратить ваше внимание вот на что: Барни боялся вовсе не того, что мама будет на него кричать. То есть он знал, что она наверняка это сделает и что будет это довольно неприятно, но по-настоящему боялся он того, что случится после.
А именно — маминых слез. Когда мама плакала, Барни становилось так паршиво, что он мечтал только об одном: превратиться в горстку пыли.
Или в кота.
Барни все еще стоял за оградой. Кот подошел к нему, и неожиданно для самого себя мальчик протянул руку и погладил его.
В голове у него все вертелись слова мисс Хлыстер. «Быть котом… быть котом…»
— Может, поменяемся местами? — спросил он. Спросил, конечно, в шутку, но в каждой шутке есть доля правды. Потому что в следующий миг он произнес самые важные в своей жизни слова: — Как бы я хотел быть тобой.
Кот не сводил с него зеленых глаз, и Барни вдруг почувствовал себя очень странно.
У него закружилась голова. Улица, дома — все закрутилось каруселью. Но это еще полбеды. Кот — вот что было самое странное.
Что-то было не так с белым пятном вокруг его глаза. И Барни, приглядевшись, понял что: еще секунду назад пятно было слева. А сейчас оно переместилось.
— Что за глупости, — сказал Барни самому себе. — Так не бывает.
Но при этом — и Барни мог бы поклясться, что ему это не мерещится, — все предметы на улице тоже стали меняться.
Все вокруг стало ярче, свежее, налилось жизнью. Листья на деревьях весело зазеленели, цветы на клумбах гордо вскинули головки, а какое-то растение в горшке, стоявшее на карнизе ближайшего дома, — бог его знает, как оно называлось, — принялось вдруг так яростно расти, что задрожало, затряслось и в конце концов с грохотом обрушилось на землю.
— Нет, это все не взаправду, — сказал себе Барни. — Это просто сон.
Барни встал — точнее, попытался. Улица бешено вертелась вокруг, и он, пошатываясь, проковылял пару шагов и ударился о почтовый ящик.
— Ай!
Он зажмурился.
Карусель остановилась, и Барни увидел, как кот трусцой бежит прочь.
— Вот чудеса.
Посмотрев в сторону дома, он заметил маму: она вышла из машины и направилась к двери.
Тут он услышал, как у него за спиной открылась дверь.
— Что здесь происходит?
Повернувшись, Барни столкнулся нос к носу со стариком. Лицо его было сморщено от старости и злости. Барни понял, что это его горшок с цветком только что упал и разбился.
— Не знаю, — сказал Барни.
— Не знаешь? Ты не знаешь?!
— Нет. Правда не знаю. Извините.
— Я знаю твою мать. И я ей расскажу, что ты сбиваешь с подоконников цветочные горшки!
— Это не я! Я ничего не делал. Это само собой случилось.
— Цветочные горшки сами по себе не падают, уж извини. Разве что во время урагана. Я что-то не замечаю никакого урагана, а ты?
Барни покачал головой:
— И я.
Старик не прибавил больше ни слова. Он только перевел взгляд с Барни на землю, где в осколках горшка беспомощно распластался цветок, и испустил протяжный вздох, заключавший в себе всю печаль и горечь мира. После этого он повернулся и ушел в дом.
Деваться было некуда. Надо было идти домой.