Всего за 109 руб. Купить полную версию
Из этих троих Шиповник больше всего нравился Донно: сразу видно, что надежный мужчина, настоящий. Который заботится и оберегает, да еще и маг не из последних.
Да впрочем, что ей за дело? Пускай Энца сама со своими мужчинами разбирается. Была бы поумнее, занималась бы карьерой. Вот она, Шиповник, как только диплом получит, сразу отправится в столицу, у нее есть список из компаний, в которые девушка собралась подавать резюме, и целый план для дальнейшей жизни.
– Вот, смотри, – шепотом сказал Унро (младшая из Леди Гарброу все еще была рядом) – и разложил перед Шиповник несколько потрепанных старых бумаг.
Рядом был его блокнот, густо исписанный крупным детским почерком.
– Я нашел еще одного из егерской службы… точнее, это женщина. Тоже маг, Нено, – и представь, она дальняя и очень далекая по крови прапрабабка сразу двоим из нашего списка, кто видел руки. Они, наверно, и сами не знают, что родственники. Хотя там родственности одна капелька, но все равно…
– Ничего себе, – в полном восторге шептала Шиповник. – Такое совпадение не может быть просто так, да? А ты что-нибудь про них накопал еще?
– Немного. Вот тут несколько дел, в которых он и она участвовали. По отдельности, конечно. Не пересекались, но наверно, если работали в одной службе, были знакомы. Получается, уже трое: Гриф, Рябинник и Нено, и через них связаны уже четверо из шести свидетелей.
Шиповник торопливо перелистала желтые хрупкие страницы, подшитые в папку, заполненные чьей-то уверенной твердой рукой. Чары, которые сохраняли бумагу, все еще держались, холодком отдаваясь в пальцах.
Но ничего интересного. Очень похожие дела Шиповник и ее коллеги до сих пор разбирали у себя наверху, и точно так же выезжали проверять достоверность донесений, как и егерь-маг Гриф, и Нено, и еще многие другие.
– А ты не нашел, что с ними могло случиться? Как они умерли?
– Нет, – покачал головой Унро. – Но последнее по времени, что я нашел, – вот эти два документа.
Он пододвинул ей поближе две бумаги, явно вырванные из папки. Прошение от старосты некой деревни Утицы – длинное перечисление разнообразных событий и жалобы на приезжую ведьму – и ответное распоряжение о выделении отряда из пяти егерей для разбирательства. Первая – за июль тысяча девятьсот восьмого, вторая – за август.
Ведьму… это надо же. Впрочем, тогда еще много необразованных было, ведьмами всех подряд называли и не отличали от магов.
– А почему бумаги отдельно, не в папке? – как можно тише спросила Шиповник, невольно оглядываясь на Гарброу, которая неподалеку от них сортировала подшивки.
Унро подвинулся ближе и тоже понизил голос:
– По каталогу там должна была быть папка с незакрытыми делами за тысяча девятьсот восьмой, но вся полка в беспорядке. Бумажки были рассыпаны, а обложки не было. То есть, может, еще что-то было, но уже не найти. За следующий год ничего нет, ни об одном из этих троих.
Шиповник вздохнула: после летних событий во флигеле сотрудники уже не раз находили разоренные или перевернутые полки. И если до появления Леди Гарброу это еще как-то сходило всем с рук, то после – любой беспорядок вызывал негодование архивариусов и долгие разборки.
Шиповник потерла ладонью лоб, вспоминая все, что она знала о делопроизводстве начала века.
– Должны быть каждый месяц отчеты о ревизии дел, – сказала она. – Или каждые полгода? И еще описи…
Унро покачал головой – и то, что он нашел, можно сказать, было чудом.
– Подожди, – вдруг сказала Шиповник. – Ну ведь они наверняка получали жалованье, и списки где-то должны быть.
– А в списках можно увидеть, когда они перестали получать, – подхватил Унро, невольно повышая голос.
– Здесь такое не хранится, – прошелестела Гарброу, о которой они уже позабыли.
Молодая женщина тускло взглянула на них, а потом кивнула куда-то в сторону.
– Все данные о жаловании, обмундировании, обеспечении артефактами и оружием хранятся в хозяйственных службах, – сказала Гарброу. – Мы подали прошение на перевод этих документов в наш архив, но во Вдовьем доме не спешат их отдавать.
Она поджала губы, выражая свое негодование.
– Гарброу, – заискивающе сказал Унро. – Мы вот тут возьмем бумажки, чтобы копии сделать, ладно? И еще знаете, я одну полку нашел, наверное, чистильщики ее перевернули, все перепуталось…
«Болван», – подумала про себя Шиповник и пнула его под столом. Лучше бы Леди Гарброу сами нашли полку, без них.
Гарброу стремительно встала и, сузив глаза, ястребом пролетела вглубь архива, кинув на ходу:
– Где?!
Шиповник быстро схватила документы и понесла наверх, пока Унро уточнял место, одновременно пытаясь отвести от себя все подозрения.
Энца уже была одна, и Шиповник, проходя к своему месту, спросила:
– Все в порядке?
Энца пожала плечами.
– Послушай, – поколебавшись, сказала Шиповник. – Если нужно получить доступ к архиву другой службы, это через начальство?
– Да, – ответила, подумав, Энца. – Или можно написать официальный запрос. А если там есть знакомые, можно проще.
– А у нас есть? В хозяйственных?
– У Джека есть знакомый, он раньше артефакты помогал нам вне очереди получать…
Девушки перевели взгляды на пустой стул, который так и остался стоять спинкой к столу.
Джек не появлялся второй день.
– А ты сама его не знаешь? Можешь попросить, чтобы он нас в архив провел?
Может быть, Энца и отказалась бы – все же она не очень хорошо знакома была с тем магом, который помогал Джеку, но в тот момент пришел растрепанный Унро. Он едва вырвался из когтей Гарброу, чудом сумев спасти свое честное имя.
Унро плюхнулся на стул, а потом, к досаде Шиповник, выложил все, что им удалось узнать – и про двух предков, и про ведьму.
Зато Энца заинтересовалась и, переборов обычную нелюбовь к телефонным разговорам, договорилась с кем надо, чтобы Унро и Шиповник пропустили в архив Вдовьего дома – хозяйственных служб Института.
***
– Послушай, а ты уверен, что мы на нужной платформе?
Пронзительный ветер пробирал до костей. Шиповник затолкала кончик косы в задний карман джинсов, чтобы та не болталась, и поежилась, обхватывая себя руками. Усталый женский голос объявлял отходящие и приходящие поезда, но табло на их платформе не работало. Шиповник была уверена, что коллега, как всегда, все перепутал, и поезд вот-вот уйдет по соседнему пути. Унро в нелепой полосатой шапке и куртке – явно теплой, хотя тоже нелепой, – стоял рядом, комкая в руках билеты.
Они ехали в Утицы, и, оглядывая залитые киселем тумана железнодорожные пути, Шиповник никак не могла поверить, что она пропускает занятия, чтобы в какой-то деревне расспрашивать о ведьме и падеже скота столетней давности.
В ее сумке лежали распечатанные снимки найденных ими бумаг в архиве хозяйственных служб. Выносить и копировать запретили, так что они с Унро тайком фотографировали документы на телефон. Это потом, когда все точно будет известно, они запросят все официально, а пока и так сойдет.
Вот сейчас, как думала Шиповник, пытаясь подавить тщеславные мысли о будущем успехе, они идут по верному пути.
Архив хозяйственных служб был не в пример скучнее, но и более организованным. Там был электронный каталог, и коллегам удалось найти несколько интересных бумаг.
По спискам о выданном жалованье получалось, что Гриф, Нено, Рябинник и еще двое егерей получали деньги в последний раз в июле. В августе по распоряжению начальства им были выданы подорожные, пайки, артефакты – и стояла отметка о невозврате последних. Местом назначения у всех пятерых была деревня Утицы.
Судя по всему, эти люди так и не вернулись.
История двадцать третья. Могилы и их обитатели
В Утицах, которые были в часу езды от Гражина, было так же туманно и промозгло, как и на вокзале города. За сто лет в облике деревни изменилось немного: разве что добавилась автобусная станция и приросла одна улица.