Всего за 400 руб. Купить полную версию
«Я так понимаю, ты с меня, с живого не слезешь?»
– Не было времени этим заняться, – частично вру я.
– Правда? А я думала – вы карьерист, – смеётся Марго.
– Да? А я думал, что вы любите сказки Пушкина.
В этот раз Марго не сразу находится, что сказать, но в принципе для двадцатилетней реакция у неё неплохая:
– А знаете, что про вас в «Бакулевском» говорят?
«Знаю. Что я очень хороший хирург и гад, каких поискать».
– Нет, не знаю.
– Хотите, скажу?
– Если честно, не сильно.
– А зря. Между прочим, ваш главный считает, что у вас золотые руки. – Приласкав меня этим незамысловатым комплиментом, Марго неожиданно плавным, очень женственным движением кладёт ножку на ножку и снова принимается поправлять чёлку.
«Так, стоп. А ведь ей не двадцать лет», – думаю я и быстро обшариваю взглядом её лицо. Наконец отмечаю и характерные морщинки вокруг её глаз, и чувственную, но довольно хищную линию рта. – Нет, ей точно не двадцать, ей что-то около двадцати пяти, а может даже и больше».
Но проблема вовсе не в возрасте и даже не в том, что эта девушка не в моём вкусе – засада в том, что она пытается меня раскачать. Интересно только, на что?
– Знаете что, а я передумал, я хочу кофе, – впервые с начала разговора я улыбаюсь ей. Откровенно говоря, улыбка выходит так себе, но для Марго сойдёт – и даже очень, потому что девушка, моргнув, неуверенно расплывается в ответной улыбке и начинает суетиться: отключает диктофон, не сразу попав пальцем по кнопке. Садится в кресле повыше, спохватившись, сползает вниз. Дрогнувшим пальцем жмёт на дисплей и перебирает вызовы. В конце концов, бросает на меня окончательно поплывший взгляд, находит нужного ей абонента, лихо мотнув головой, отбрасывает назад синюю чёлку и подносит телефон к уху:
– Тань, ты? Привет, – сходу берёт начальственный тон Марго. – Что?.. Да, я ещё занята. Что?.. Нет. Слушай, а ты не могла бы принести чашку кофе в гостевую гримёрку?.. Да, прямо сейчас… Нет, в «заднем проходе» не покупай. – Заметив, как я удивленно приподнял брови, Марго прикрывает трубку ладонью и доброжелательно поясняет мне: – Это мы так кафе в АСК-3 называем, – после чего, заговорщицки фыркнув, возвращается к прерванному разговору. – Что?.. Да, наш фирменный принеси. Да, только для гостя. – Услышав новый вопрос, Марго благосклонно глядит на меня: – Арсен Павлович, вы какой кофе пьете?
«Я? А я вообще не пью кофе».
– Обычный, чёрный, без сахара, – отвечаю я, хотя надо было в отместку послать Марго в кофейню «Старбакс», расположенную, как минимум, на другом конце города.
– Обычный, чёрный, несладкий, – транслирует в трубку Марго, отрубает связь и снова включает свой чёртов диктофон. – Так возвращаясь к нашему разговору, Арсен Павлович… Почему же вы называете себя самым обычным врачом, тогда как все мы знаем, что вы – врач далеко не обычный?
– Правда?
– Правда, – Марго смеётся. – Ну, вот скажите, сколько операций вы сделали? Наверняка ведь даже не десятки, а тысячи… – тут Марго осекается, потому что я, не дослушав ее, встаю, пересекаю комнату и прямо в клеёнке-накидке начинаю безмятежно прогуливаться туда-сюда, созерцая плакаты с девицами от «L’Oreal». Останавливаюсь у портрета понравившейся мне сероглазой блондинки и принимаюсь её рассматривать. Проходит секунда, две, три. Марго недоуменно глядит на меня. Алик, бросив на нас с Марго исподтишка любопытный взгляд, оставляет в покое свои косметички, делает вид, что ему срочно понадобилось что-то в шкафу (в том, что к нам поближе) и потихоньку, на корточках перебирается в наш периметр.
– Арсен Павлович, – в конце концов не выдерживает Марго, – простите, а что вы там забыли?
– Ищу ответ на ваш вопрос. Думаю, что вам ответить.
Проходит ещё две секунды.
– Ну и как, нашли?
– Пока ещё нет. – Поворачиваюсь к Алику: – Слушай, Алик, а как ты думаешь, у этой блондинки, – указываю подбородком на понравившуюся мне модель, – волосы свои или крашеные?
– Ну, – Алик выныривает из шкафа, выпрямляет затёкшую спину и, профессионально прищурившись, глядит на плакат, – я бы сказал, что у неё блондирование.
– То есть все-таки крашеные, да? И как это делается? – продолжаю валять дурочку я.
– Разрушением двух пигментов, красного и жёлтого. – Алик тоже подходит к плакату и начинает объяснять, постепенно входя во вкус: – Понимаете, при блондировании тёмных волос надо делать колорирование. А если блондирование на светлых волосах, то тогда нужно тонирование. А еще сегодня популярна техника омбре, это такая штука, при которой…
– Простите, а мы не могли бы сначала закончить интервью? – раздраженно встревает Марго.
– Ну, если вам так неймётся, – пожимаю плечами и возвращаюсь к креслу. Усевшись, тщательно расправляю на шее клеёнку.
– Вам помочь? – в конце концов теряет терпение Марго.
– Нет, что вы, что вы – вы и так мне уже кресло возили… Алик, где ты?
Алик, радостно сверкнув голубыми глазами, несется ко мне и, закрыв меня спиной от Марго, начинает возиться с клеёнкой.
– Так почему же вы, Арсен Павлович, всё-таки считаете себя самым обычным врачом, хотя все вокруг знают, что вы – врач, далеко не обычный? – очень злая Марго синеглазой кукушкой выглядывает из-за спины Алика.
– Кто это «все»?
– Ну, все.
– Ах, все… А я знаю?
– Ну, хорошо, давайте, я вам помогу, – скрипит Марго. – Как врач, вы необычны хотя бы тем, что вы – представитель врачебной династии.
– Да вы что?
«Неужели она что-то выкопала? – между тем лихорадочно бьётся и мечется в моей голове. – Неужели она всё-таки что-то выяснила? Но ведь никто не мог рассказать ей, никто: эта тайна давно похоронена…»
– Вы не хотите говорить о родителях? – наугад выстреливает в меня Марго и попадает в цель.
– Почему, очень хочу.
– И?
Я усмехаюсь:
– Что «и»?
Марго тяжко вздыхает.
– Ну, хорошо, – она ставит остренький локоток на подлокотник кресла. – Давайте начнём с того, что ваш отец, как и вы, кардиолог, а мама – детский гематолог5.
– Были.
– Что «были»? – Марго чуть ли глаза не закатывает.
– Были. Множественное число, прошедшее время. Мои родители умерли.
– Ой, простите, – впервые с момента разговора Марго теряется по-настоящему. – Простите, я… я не знала.
– Ничего. Это было давно.
«Нет, она ничего обо мне не знает. Ничего. Ничего. Ни-че-го. Так, что-то вытащила у моего шефа, что-то выудила у моих коллег – вот, собственно говоря, и все её сведения обо мне». Окончательно выдохнув, я теряю к разговорам с Марго всякий интерес, откидываюсь в кресле и цепляюсь взглядом за плакат с понравившейся мне блондинкой.
– Арсен Павлович, а как вы к новым технологиям в медицине относитесь?
«Как же ты мне надоела…»
– Замечательно отношусь. Слушайте, а здесь есть туалет?
– Э-э… то есть нет. – Как все женщины, Марго смущенно осекается, мнётся, но в итоге принимается мне объяснять: – Туалет за дверью, налево по коридору.
– Направо, – моментально встревает Алик, – это женский налево!
– Да ладно вам, я просто так спросил, – усмехаюсь я.
Пока Марго в очередной раз переваривает мои шуточки, перевожу взгляд на плакат. «Нет, всё-таки прикольно, когда у женщины светлые волосы и серые глаза», – думаю я.
– А вы женаты? У вас дети есть? – Марго, опомнившись, в отместку бьёт в меня сразу двумя бронебойными.
– Есть. Много. В Москве и в «Бакулевском»… Слушайте, – вздыхаю я, устав ломать комедию, – я всё думал, думал, и всё никак понять не могу: каким образом ваши вопросы к ток-шоу относятся? Что вы хотите узнать про меня, объясните по-человечески?
– А у неё всё к ток-шоу относится, – подает голос Алик. Смотрю на него, а он глядит на Марго: – Слушай, Рита, если не возражаешь, то я бы хотел закончить с Арсеном Павловичем, – несколько нетрадиционно состыковав слова, приходит мне Алик на помощь.
– Ну вообще-то я здесь тоже не для развлечения, – Марго раздражённо откидывается в кресле.
– То есть мой психологический портрет вами ещё не составлен? Кстати, вы случайно не на психфаке учились? – Откинув условности типа «маленьких не обижать» и «женщин не трогать», я бью в неё сразу со всех бортов. – И на каком потоке вы, позвольте спросить, учились? На дневном, вечернем, заочном? И как закончили? Надеюсь, троек по профилирующим нет? Родители как, дипломом довольны? А ваш молодой человек – вами? И, кстати, как вас всё-таки зовут, Марго – или просто Рита?