Натали Якобсон - Резонанс стр 2.

Ноэль показалось, что под его плащом что-то мерно шевелиться, будто спрятанная под тканью громадная птица. Кречет, коршун или орел… Нет, что-то несравнимо большее. Размером, пожалуй, с человека. Даже с такого расстояния она различала легкий шелест. Будто других звуков вокруг и не было. Под его накидкой что-то мерно и загадочно шелестело. Это шуршание напоминало ей о крыльях.

– Ноэль! – это все же был голос подруги. Кэролайн теребила ее уже изо всех сил, будто красавица с золотыми кудрями была всего лишь тряпичной куклой, а не предметом поклонения для толпы.

– Да? – она нервно откинула локон со лба и оглянулась. В полутемном салоне автомобиля ее глаза светились ярко и загадочно. Кэролайн даже отшатнулась от этих глаз, устремленных в упор на нее. На миг ей показалось, что сквозь них просвечивает холод могилы.

– Я думала, что ты спишь, – пробормотала она.

– Я вечно сплю, – Ноэль издевательски усмехнулась, – возможно, это действие именно тех порошков, которые ты мне так активно поставляешь.

На миг ей удалось пристыдить Кэролайн.

– Только не усни на сцене, – все же попросила она с легкой долей сарказма.

– Я постараюсь, – Ноэль заметила, что подруга теперь отводит от нее глаза. Может, она заметила что-то? Какую-то вибрацию, доносящуюся из склепа. Ноэль знала, что ее глаза теперь выглядят так, будто это живые сапфиры вставили в мертвые глазницы мраморного изваяния. А еще они меняли цвет от синего до ярко-зеленого. Но это было еще не самое страшное…

При ее-то внешности ей не нужны никакие визажисты, гримеры и спецэффекты. А волшебные переливы ее голоса отлично бы звучали и без микрофона, и без музыки. Но такое для публики уже было бы слишком. Вот и сейчас Кэролайн невольно почувствовала себя раздавленной от золотистого тембра голоса Ноэль, как будто донесшегося из склепа, где драконы считают свое золотого и смеются эльфы.

Этот голос наводил на мысли о мрачной сказке, разворачивающейся прямо на улицах спящего города, о подземельях, где звенит драконье золото, о феях, танцующих в лунном свете, о других волшебных и опасных созданиях, из тайного народа которых, как будто вышла сама Ноэль.

Кэролайн ощутила, как ее сознание будто отлетает прочь под воздействием этого голоса, и погружается в бездну, полную троллей, злых духов и того же самого звенящего золота. Так можно запросто сойти с ума от общения с этим странным, красивым созданием с головой ангела, телом хрупкого подростка и голосом сирены. Лучше не разговаривать с ней вообще. И все же Кэролайн не смогла удержаться от еще одного вопроса:

– О чем все же твои новые песни?

– О том же самом, – равнодушно отозвалась Ноэль. Она всегда избегала говорить об этом напрямую. И таким образом и публика, и друзья, и пресса узнавали обо всем только в самый последний момент. Такая загадочность лишь потворствовала успеху. И все же ей хотелось знать. Как личный агент Ноэль она имела на это право.

– О чем все-таки? – она схватила тонкое запястье Ноэль и тут же пожалела об этом. Пальцы словно обожгло.

Ноэль спокойно высвободила руку и слегка нахмурилась. Казалось, она уже не ответит.

– О разбитом сердце, ангелах и склепе… – все же произнесла она. Так она отвечала каждый раз.

Тени на концерте

Я ищу разгадку, но во тьме

Эльфы лишь хохочут вкруг огня,

Злые фейри часто шепчут мне,

Будто тайна более страшна.

Крылья эльфов у свечи шуршат,

Это не волшебный мир, а ад.

Существа из мира фей так злы,

Что похожи сами на грехи.

Отдается в мире нашем этот смех,

И он отравляет мой успех.

Ей было нечего бояться. Каждый вечер мог быть ознаменован, как очередным триумфом, так и сокрушительным поражением. Другие думали об этом, когда выходили на сцену. Они нервничали и волновались. Звезды глотали таблетки экстази, чтобы не думать о том, что следующий час может стать началом их заката. Одна ошибка, один провал, и они больше уже не кумиры. Всегда найдется много талантливых конкурентов, готовых занять их место и стать даже лучше их. Но все они в итоге повторят судьбу первой и самой яркой звезды в мире. Судьбу Денницы. Равно, как и сын зари, они восторжествуют, а затем наступит очередь падения. И забвения.

Но разве миг славы не стоил всего? Неужели хоть кто-то не готов заключить договор с падшим архангелом, чтобы лишь на время ощутить себя на его месте? И не важно, что миг торжества не будет вечным. Главное, он будет.

Так думала когда-то и Ноэль. Все кумиры толпы, пусть и неосознанно, отдаются Люциферу. Все они жертвуют какими-то человеческими идеалами и принципами, чтобы побыть недолго на его месте. И точно так же с него скатиться. Но все они делают это по-разному. Большинство отдается дьяволу лишь морально, и лишь у храброго и безрассудного меньшинства, вернее лишь у редких единиц, хватает смелости подставить свое запястье под железное перо и расписаться собственной кровью на договоре с демонами. Она, скорее, относилась к последним. Ей смелости хватило. А еще над ней висел рок. Но об этом лучше было не задумываться.

И все же она не могла не задумываться о том, как легко дьявол завладевает умами тех, кого люди возвели на пьедестал. Он добивается того, чтобы они повторили его судьбу. Вероятно, он ревнует к чужой славе. А возможно так и был задуман мир. Если библейская история началась с восстания и падения Денницы, то ясно, почему в ней все до сих пор движется по кругу.

В первый вечер своего успеха Ноэль обреченно вздохнула, вспоминая о сыне зари. Любой успех в мире от него, не потому ли он так быстро кончается. Ее собственный вздох был подобен золотой вспышке. Она знала, к чему движется ее заря. К неизменному закату. Солнечный свет слит с Люцифером. Потухнет и то, и другое. А новый день начнется уже для других, чтобы потом точно так же померкнуть. Красота, обреченная на увядание, дана дьяволом. А бог спит и ни во что не вмешивается. Весьма удобная позиция. Ноэль не хотела быть ни с ним, ни с людьми. Она мечтала стать равной сверхъестественным созданиям. Это было мучительное желание, сводящее с ума. А люди внизу под сценой завидовали ей.

– Кто из вас готов продать свою душу дьяволу, чтобы оказаться на моем месте? – выкрикнула она в толпу, когда ее первый успех достиг апогея. Ее вызывающий крик потонул в восторженном реве фанатов. Они не поняли, насколько серьезно она говорила в этот миг.

Если бы в тот день нашелся хоть один желающий, то она бы тотчас отвела его к склепу, чтобы предложить ангелам вместо себя. Но в толпе не было никого, в чьих глазах она могла бы различить ту же одержимую страсть к темноте, которая направляла все эти годы ее семью. Возможно, только проклятая кровь самих Розье была родственна демонам. Ноэль не могла отыскать себе замены. Простые люди могли стать всего лишь жертвами, а не избранниками темных сил. А из семейства Розье никого кроме нее больше не осталось. Она была последней.

Ну и хорошо, если фамильное древо закончится на ней. Семейная ветвь оборвется, и где-то далеко в подземельях склепа наконец-то умолкнет манящий звон старинного золота. Больше не будет искушения для смертных. Или зло всегда найдет лазейку?

Если бы не она, то любой другой человек в мире был бы счастлив заложить свою душу, чтобы достигнуть в мире тех же вершин, что и она. Завидные места никогда не пустовали. А те, кто находились на них, чувствовали, как им в затылок дышат конкуренты. Дьявольская самоуверенность была присуща одной Ноэль. Но своим тайным зрением она могла подсматривать, как другие знаменитости не в ровню ей трепещут перед выступлением, опасаясь провала. Ее необычные друзья, которые лазали повсюду, как невидимки, доносили ей множество интересных слухов. Но Ноэль слушала вполуха. Это ее не занимало. Ведь сама она пока что на вершине Олимпа. Пожалуй, даже выше олимпийских богов. Но долго ли это продлиться? Ей стало все равно. И в этом была ее сила.