Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
– Ах, так… Ладно, ладно… Сиди, не шевелись… Сейчас я… – Я боком вышел из квартиры и стремглав бросился вниз по лестнице. По пути я вспомнил, что не взял сумку и не закрыл квартиру, пришлось вернуться. Так же резко вбежал домой, зажмурив глаза, чтоб не видеть его, на ощупь схватил сумку и хлопнул дверью, все время чувствуя, что он смотрит…
Глава 2. Знакомство
– Я – это ты, а ты – это я, ля-ля-ля, – вот уже полчаса, покачиваясь из стороны в сторону, пел ребенок чуть мне не в ухо. Он здорово действовал мне на нервы.
– Я – это ты… А чего он со мной не говорит? – обиженным тоном вдруг спросил мальчишка, обратившись к кому-то.
***
Светозар с любовью посмотрел на малыша и ответил ему:
– Это потому что он ещё не готов. Погоди, дай ему немного времени.
– А сколько? – поинтересовался ребенок.
***
– С кем ты там общаешься? – сурово спросил я. Детской шизофрении мне ещё не хватало.
– А ты его разве не видишь? – удивился надоедливый пацан.
***
Светозар вздохнул и произнес, глядя на хмурого Вячеслава:
– Знаешь, ты ему лучше пока про меня не говори. И про себя – поменьше…
***
Третий день подряд жил у меня этот несносный шкет. То есть, по совести говоря, вел он себя хорошо, даже замечательно: никуда не лез, не капризничал и имбецильными песенками доставал куда реже обычных детей. Но меня заставляло сильно нервничать то, что он до сих пор ничего толком о себе не рассказал. Единственное, что мне удалось пока выяснить, – его имя, оно было как и мое – Вячеслав, или просто Славик.
– Хм, знаешь, меня когда-то тоже Славиком называли, – усмехнулся я.
– Ух ты, здорово, мы с тобой тезки! – радостно закричал ребенок, не ведая о том, что меня этот факт осчастливил в гораздо меньшей степени, чем его.
– А фамилия твоя как, знаешь?
Шкет задумался.
– Л… Ли-си-цын, кажется, так.
Я широко заулыбался.
– Не-е, парень, ты ошибаешься, Лисицын – это я, Вячеслав Лисицын. Ты Лисицыным быть не можешь. Вспоминай-ка, как твоя фамилия?
«Когда это он успел заглянуть в мой паспорт?! Надо бы документы получше спрятать…»
– Но я Лисицын, – настаивал мальчишка.– Слава Лисицын.
Его растерянный вид не предвещал ничего хорошего.
«Тэ-экс, ну, предположим, что он ещё и мой однофамилец… Пускай будет так».
Хотя мой разум решил для себя эту загадку довольно прочно, сердце, вернее, задняя точка организма советовала про отчество все же не спрашивать…
На другие вопросы, касавшиеся его самого и его родителей, он предпочитал либо не отвечать вовсе, либо ловко переводить разговор на другую тему.
Попытки найти информацию о нем в интернете также ни к чему не привели.
Вообще, это был довольно странный мальчуган. Выглядя внешне, как вполне нормальный ребенок, он отличался слишком спокойным для своих лет поведением: вместо того, чтобы активно изучать окружающий мир, лазая куда следует и не следует, он почти все время находился около меня, наблюдая за моими действиями и стараясь заглянуть в лицо, словно ждал от меня чего-то. На мои старания узнать, чего же именно, он лишь молчал и иногда улыбался.
Отдельным пунктом следовало бы отметить кормление, точнее, полное его отсутствие. После знакомства пройдя на кухню, я вдруг страшно захотел съесть на ужин здоровый самодельный сэндвич, напихав в него все, что было на тот момент в холодильнике: толстый кусок бекона, пару листьев салата, сырный ломоть, ещё бекон, половинку соленого огурца, салат… Щедро приправив эту начинку майонезом и горчицей и сдавив её двумя булками белого хлеба, я пошире раскрыл рот, привычно заприметив боковым зрением появление своего маленького наблюдателя. Вдруг как молния – мысль…
– Почему ты ещё ни разу не попросил кушать? Хочешь? – Я понял, что держу в руках не самый лучший продукт для детского питания, и тут же поправился: – Давай-ка сходим в магазин и купим тебе что-нибудь…
– Я не хочу, – ответил он. Я удивился:
– Как – не хочешь? Все нормальные детки хотят кушать.
– Я – не все, – сказал он и впервые смутился. Я решил о греха подальше не развивать тему и спросил:
– Ну, а что же ты, голодный ходить будешь?
– Ты не понимаешь, – с доброй, снисходительной улыбкой объяснил мальчик. – Ты когда кушаешь, я сытым бываю. Ты поешь, и мне тоже хорошо будет.
Он говорил таким спокойным и убедительным тоном, что в это сразу верилось, но все же мне было совестно есть одному. С другой стороны, не мог же я насильно накормить его. Сам он буквально уговаривал, чтоб я поел. В конце концов я решил:
– Ладно, сейчас я перекушу, а потом – живо в магаз тебе за хавчиком!
– Ты кушай, кушай, – поддержал меня малыш.
Сэндвич оказался до того вкусным, – или я оголодал, – что в две минуты был уничтожен. Я взглянул на своего тезку-однофамильца и обомлел: прищурившись от удовольствия, как сытый котенок, он облизывал пальцы, неведомо как оказавшиеся вымазанными в майонезе… Поход в магазин был отменен.
Ложась спать, я подумал о том, что постепенно начинаю привыкать к странному гостю и вроде бы даже готов смириться с его существованием.
А утром он исчез. То есть, не появился. Я с удивлением почистил зубы в полном одиночестве, позавтракал, не ловя на себе ничьего внимательного взгляда…
Выйдя на лестничную площадку и закрыв дверь, я с шумом выдохнул. Три дня пробыл у меня этот чудной детеныш, освободив, наконец, на четвертый от своего общества. Как я надеялся, навсегда…
Глава 3. Отрицание
На следующее утро он также не появился. Дополнительно поднимало настроение осознание того факта, что сегодня – пятница, день, который в силу своей укороченности обычно пролетает незаметно и в конце которого можно как следует расслабиться после прошедшего недельного безумия…
***
Светозар изо всех сил тщетно пытался схватить, удержать за руку своего подопечного человека, оттащить его с пути, который регулярно приводит его в бар. «Не ходи ты туда!!!» Но Вячеслав лишь почесал ухо да пригладил волосы, подумав, что это легкий ветерок чуть дунул. Стеклянная дверь бара закрылась за ним.
Хранитель отчаянно опустил голову и тут почувствовал, как кто-то ободряюще похлопал его по спине.
– Не грусти, дружище, – с улыбкой произнес добрый Николай и подмигнул. – Вот увидишь, сегодня он выйдет оттуда пораньше.
***
В баре было как всегда шумно и весело. В одном углу футбольные болельщики за большими кружками пива смотрели пятничную игру, в другом собралась молодежная компания. Играла громкая музыка. Я сидел за стойкой на своем любимом месте и готовился принять лучшее в мире лекарство от всех стрессов и депрессий – двойной виски со льдом. Есть что-то эстетичное в дорогом качественном виски, это не водкой нажираться, как алкаш… В конце концов, разве не для того я вкалываю целых пять дней, чтобы на два оставшиеся позволить себе достойно отдохнуть!
Один из моих соседей по стойке с хохотом начал рассказывать приснившийся сон, в котором он гонялся за тремя черными поросятами, а четвертая хрюшка, сидя на нем, сверху голосом Мадонны орала серенады.
«Чего только не привидится!» – благодушно заключил я, посмеиваясь над его рассказом и над своими собственными недавними приключениями.
Два дня не достает меня этот шкет, два дня полной свободы, счастье, кайф!
Виски во рту перекатывается с крохотным кусочком льда. Пик наслаждения…
Проглотив порцию виски и смакуя послевкусие, я стал поворачивать голову в сторону экрана с футболом и неожиданно узрел на соседнем стуле своего пацаненка…
Чувствуя сильное разочарование и все еще не желая верить глазам, я молча поднес виски к губам и глотнул. Маленький Славик, глядя на меня, поморщился:
– Фу-у, зачем ты пьешь эту гадость?
– Ты что тут делаешь? – холодно спросил я.
– Ничего, с тобой болтаю, – ответил он и посмотрел вбок. Я проследил за его взглядом и встретился глазами с барменом.
– Все в порядке? – спросил тот.
«А разве ты не в…» – Сама мысль оборвалась, когда я обратил внимание на зеркальную стену позади него. В ней я отражался один, не считая спины бармена и прочих взрослых посетителей. Стараясь не двигаться слишком заметно, чтоб избежать лишних подозрений, я скосил глаза и увидел сидящего слева от меня мальчишку. Взгляд прямо – зеркало, в котором, кроме меня, бармена и завсегдатаев, никого. Снова влево – шкет. Снова прямо – зеркало, один… Зажмурившись на секунду, я широко раскрыл глаза и резко развернулся всем телом, молясь внутренне, чтобы это был обман зрения. Но нет: маленький упрямец по-прежнему оставался на своем месте, с интересом наблюдая за моими действиями. Выходит, я единственный, кто видит его…