Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
На него мой монолог не произвел никакого впечатления. Даже наоборот, он стал улыбаться еще шире.
– Я предупреждал тебя, чтобы ты не входил. Теперь придется угостить меня чашкой кофе вон в том заведении, и, клянусь, ты не пожалеешь. Ну, не очкуй, майор!
Его фамильярность начинала меня раздражать, но я вынужден был закрыть на нее глаза. Первое, чему меня научила Аллочка Сиротина, когда мое лицо стало узнаваемым, это доброжелательность в общении с поклонниками, как бы назойливо они себя ни вели. «Сравни Питера Устинова и Филиппа Киркорова, раздающих автографы, и никогда не делай как второй».
Я посмотрел на часы. До отъезда оставалось двадцать пять минут. Кафе находилось в шаговой близости, на чашку уйдет минут пятнадцать. В принципе, допустимый расклад, можно даже устроить небольшую автограф-сессию для посетителей… если, конечно, мой полоумный спутник в сером плаще не маньяк, а предложенное им кафе – не замаскированная живодерня из молодежного ужастика «Поворот не туда».
Я оглянулся на местного полицейского. Парень стоял на прежнем месте, заложив руки за спину, и с любовью осматривал привокзальную площадь.
«Передвижная ярмарка, – подумал я. – Ждите клоунов».
– У меня пятнадцать минут.
– Этого хватит! – обрадовался мужчина. – И там очень вкусно готовят!
От дорожного кольца, в центре которого возвышался Пушкин, в разные стороны, словно отмеряя четверти на циферблате часов, расходились узкие улицы. Серый Плащ повел меня к той, что уходила влево. По дороге я увидел велосипедную стоянку. Четыре одинаковых и весьма дорогих велика стояли в ряд у стены булочной, словно лошади у ковбойского салуна. На моих глазах на точно таком же велосипеде к стоянке подкатила седовласая дама в элегантном светлом костюме. Ловко выпрыгнув из седла, она поставила железного коня рядом с другими и, поприветствовав кивком моего спутника, отправилась за хлебом.
– Бесплатный велошеринг, – удовлетворил мое немое любопытство проводник. – Берешь велосипед, доезжаешь куда нужно и оставляешь на другой парковке. Ни замков, ни цепей, ни даже джи-пи-эс, как на наших самокатах… А это ты только что видел пенсионерку Елизавету Никитичну Хрунину. Милая женщина, мужа недавно схоронила. Ей в наследство осталась небольшая ферма на окраине – кролики, куры, овощи там, рожь, вот это всё. Будь у нас побольше времени, я бы тебя с ней познакомил. Боевая тетка.
Я хотел сказать, что таких пенсионерок видел только у Мавзолея на Красной площади (они лопочут на иностранных языках и все время что-то фотографируют), но промолчал, потому что через несколько шагов увидел на торце одноэтажного кирпичного особняка большой рекламный баннер: «Голосуйте за Владимира Пахомова! Молодой, но опытный!». Герой агитки улыбался с плаката отбеленной челюстью.
– Кого тут выбирают?
– Всех. Уже через две недели. Но сначала мэра, а тот, в свою очередь, предлагает на голосование Городского Совета кандидатуру окружного судьи и начальника полиции, местного шерифа, так сказать. Депутатов Совета тоже, кстати, выбирают всем миром, на собрании городской общины, когда три сотни самых буйных из разных районов регулярно собираются в местном дворце культуры «Импульс»… В общем, дурость несусветная, на мой вкус, но местным пассионариям нравится. Хлебом не корми – дай тут похозяйничать.
Я не смог удержаться от язвительного комментария.
– Ржу-не-могу, оазис народовластия в районном центре! Что хоть за город-то?
– Край, – молвил Серый Плащ, теперь уже без всякой улыбки. – Мы пришли. Семейное кафе «Пчела». Добро пожаловать, мусью!
Дверь, звякнув колокольчиком, пропустила нас в небольшое и уютное помещение, залитое теплым желтым светом. Пахло кофе и свежей выпечкой. Вдоль левой стены тянулась барная стойка, на другой стороне, возле окон, расположились несколько столиков с мягкими диванами. На дальней торцевой стене висел большой телевизор, показывавший альпийские пейзажи в высоком разрешении. Посетителей было немного: парочка молодых людей целовалась через стол, едва не сбивая бокалы с молочным коктейлем, две женщины рядом суетливо поглощали горячий ужин, в дальнем углу мужчина насупленный и грузный, похожий на дальнобойщика или слесаря, потягивал пиво из большой кружки.
Серый Плащ выбрал свободный столик в центре зала, плюхнулся на диван.
– Сейчас к нам подойдут. Сама дочка хозяина, девушка необычайных достоинств. Ты оценишь.
Он был прав, я оценил. Дочка хозяина подплыла к нам уже спустя полминуты, на ходу раскрывая блокнот. Она была одета в красно-белый сарафан с рискованным декольте, а белоснежную шею украшала золотая цепочка с крестиком. Но более всего меня поразила роскошная толстая коса, свисавшая до попы.
Я обомлел, чего греха таить. Все мои актерские приемы, призванные скрывать истинные эмоции, куда-то подевались. Серый потешался надо мной.
– Здравствуй, Катенька! Вот познакомься, Сергей Круглов, турист.
– Здравствуйте. – Девушка, порозовев щечками, сдержанно кивнула в мою сторону. – Сегодня как обычно, Евгений Палыч?
– Да, любезная моя. Плюс блинчики со сметаной.
Она не стала записывать, обратилась ко мне:
– А вы что будете?
– Мне… чаю, пожалуйста… с лимоном.
– Все?
– Угу.
Катенька удалилась. Я не смог отказать себе в удовольствии оглядеть ее и со спины.
– Катерина не замужем, – пояснил Серый Плащ, он же Евгений Палыч. – Двадцать три года, вчерашняя студентка, закончила факультет то ли гостиничного бизнеса, то ли ресторанного дела в губернском госуниверситете. Родители, Пчелкины, держат это небольшое заведение, одно из самых популярных в центре, а Катюшка им помогает. Дела идут неплохо, никто не дергает – ни менты, ни пожарники, ни крысоловы. Налоги божеские… Да, кстати, не обольщайся, она тебя не узнала.
– Кто же не знает Косого, – хмыкнул я, стараясь скрыть огорчение.
– Здесь – никто. Видишь ли, в этом городке совсем другая информационная среда.
– Глушат федеральные каналы?
– Нет, федеральные каналы тут есть, но…
Яркая мысль озарила его лицо. Взглянув на часы за стойкой, Евгений крикнул официантке:
– Катенька, нажми, пожалуйста, первую кнопку на пульте! И прибавь звук!
Белокурая красавица выполнила просьбу. Я уставился на экран…
Даже не знаю, как проще объяснить. Показывали какое-то политическое ток-шоу, каких на каждом канале по несколько штук. Но что-то в нем было не так. Ни криков, ни слюней в разные стороны, ни знакомых мне киллеров. И тема, тезисы, интонации… На четвертой минуте созерцания я понял, что главный герой программы – человек, клавший на власть с прибором. Он стоит в центре площадки под прицелом софитов, и его внимательно слушают. На первой кнопке и в прайм-тайм!
– Главный бузотер из интернета, – ухмыльнулся Евгений Палыч. – Костерит правительство и в хвост, и в гриву. У нас его закрыли бы в два счета, а тут он частый гость на федеральном телевидении. И не только он. Я многих здесь вижу, когда захожу выпить кофе. И, знаешь, эта чертова страна… – он хлопнул ладонями по столу, – …не провалилась в преисподнюю. Даже наоборот.
Он рассмеялся, но я услышал в смехе примесь горечи.
– Один вопрос, Евгений Палыч: где – здесь?
Он не успел ответить. Катенька принесла заказ: мне чашку чая (уже готового, свежезаваренного, а не кипяток с пакетиком и тающим в блюдце куском сахара), моему собеседнику яичницу с беконом, тарелку блинчиков и кофе. Аромат невероятный!
– Ну-с, мусью, приступим к трапезе! – Евгений Палыч потер ладони.
– Ты не ответил на вопрос. И, кстати, забыл, что у меня поезд.
Он со вздохом отложил вилку. Вылез из-за стола, перегнулся через стойку, за которой Катенька натирала бокалы, обменялся с ней парой слов, затем вернулся обратно, держа в руках журнал.