Всего за 400 руб. Купить полную версию
Так не хотелось вспоминать события тех дней… Но получалось, что мне не хотелось ни думать о письме и о том, что я собираюсь присвоить себе чужие, попавшие мне по ошибке, деньги, и о том, что вообще произошло со мной за последние три года… Но разве можно приказать мыслям свернуться клубочком где-нибудь у меня под боком и уснуть вместе со мной, укрывшись покоем и уверенностью в завтрашнем дне? Иногда они существуют, словно отдельно от меня и не поддаются ни на какие мои уговоры оставить меня в покое, они бередят мне душу, густо посыпают солью начавшие уже рубцеваться раны… Сколько уже раз я прокручивала в мыслях все то, что было связано с Тони. И до сих пор, когда я произношу это имя вслух, моя реакция скорее даже физическая: кровь бросается мне в лицо, сердце начинает колотиться так, что отдает в горле, а глаза полнятся слезами… Вот так.
Роман по интернету. Конечно, что может быть банальнее и пошлее. Но у меня все было красиво. И Тони, выудивший меня, как рыбку в сети, не отпускал ни на минуту… Он говорил о любви, он умел очень красиво говорить о любви. И все потому, что любил меня по-настоящему. Миллионы слов, обращенных к девушке, которую любишь… Они наполнили мою, в общем-то, одинокую, переполненную никому не ненужной свободой, жизнь радостью, надеждами, счастьем ожидания встречи с тем, кого любишь.
Тони был красив, молод, он постоянно говорил о любви и предстоящей свадьбе. А потом приехал, мы кружились с ним по Москве, просто не отрывались друг от друга. Мотоцикл был нашим единственным свидетелем, кто видел и слышал все, что касалось нашей любви. Как верный конь, он поджидал нас где-нибудь в лесу, неподалеку от того места, где мы обнимались… Тони в отличие от фотографий, которых у меня в папке «Тони» набралось около пятидесяти штук, в жизни был ярче, красивее, трогательнее… Смуглая нежная кожа, волнистые темные волосы, чудесная белозубая улыбка, исполненный любви взгляд… Все мои прежние прямо скажем, идеалистические представления о любви подтвердились в истории с Тони. Он был романтичный героем, с приятным иностранным акцентом, ласковый, щедрый… Он покупал мне цветы, называл меня, в общем-то некрасивую девчонку, самой красивой женщиной на свете, носил меня на руках, а в аэропорту, перед тем, как расстаться, подарил обручальное золотое кольцо с брильянтом… Когда он перешагнул белую полосу, отделявшую пассажиров от провожающих, я разрыдалась… У меня была истерика. Я почему-то подумала, что никогда больше его не увижу… Такую душевную боль до этого я никогда не испытывала.
Долго стояла, глядя в никуда, не в силах пошевелиться, пока не поняла, что Тони в Москве больше нет, и в России – тоже. Что прошло уже три часа, и самолет его приземлился, вероятно, в Варне, а я, оглушенная биением сердца, продолжаю, как ненормальная, смотреть ему вслед… Успел ли он соскучиться по мне за эти три часа? Я верила, что он испытывает ко мне примерно такие же сильные чувства, что и я к нему. Однако, телефон мой молчал… То есть, рассуждала я, он вернулся домой, но мне не позвонил, не сообщил, что долетел благополучно…
Дома, вернувшись из аэропорта, я сразу же включила компьютер, интернет… И как завороженная следила за экраном в ожидании маленького желтого конвертика – уведомления о почте… Следила я и за информационными телевизионными выпусками – вдруг его самолет не долетел! Это было бы единственным оправданием его молчания. Но никаких сообщений о разбившихся самолетах, летевших в Болгарию, к счастью, не было… Значит, Тони жив. А это – главное…
Мама, заглядывая ко мне в комнату, несколько раз пыталась заговорить со мной, понять, что произошло. Из моих скудных объяснений, связанных с приездом в Москву Тони, она знала только, что он прилетел, и что он любит меня.
– Ма, ну что ты так на меня смотришь? Он не бросил меня, мы решили пожениться… У нас все нормально. Просто у него проблемы с телефоном…
– Ну, да… – кивала головой мама, глядя на меня испуганным взглядом. – Ты, главное, так не переживай… Мужчины, они знаешь, какие?
– Нет, не знаю… – мы обе знали, что я говорю правду. До Тони у меня не было мужчин, хотя со стороны я могла бы показаться вполне современной, не обремененной девственностью, московской девушкой-студенткой. Студенткой… Экзамены в университет на филфак я благополучно провалила, а поступать еще куда-то у меня не было сил… По сути, в этом году я доставила своим родителям одни хлопоты и разочарования. Кому же будет приятно, если их единственное чадо так и не определится со своим будущим? Да и вообще, что это за дочь такая, которая целыми днями гоняет на мотоцикле, а вечером проваливается по уши в интернете, общаясь с каким-то там проходимцами? А теперь вот еще и жених объявился. И все бы ничего, да только не пожелал он почему-то знакомиться с ее родителями.
– Странно все это, Ната, – сказала мама, обнимая меня сзади и целуя затылок. Она редко позволяла себе такую нежность по отношению ко мне, считая это проявлением слабой воли, в то время, как я воспринимала это, как проявление любви. – Ну, почему он не захотел с нами знакомиться? Ведь, если мысли у него честные и ясные, если он хочет на тебе жениться, то он просто обязан был бы придти к нам, мы бы его расспросили о семье, о его планах на будущее.. Кстати, а чем он занимается? И на что вы собираетесь жить? У него есть профессия?
– Он время от времени ездит в Голландию или Францию – работает там, строит дома, кладет плитку… – Морща лоб от досады за то, что наверняка скажу сейчас не то, что от меня хотели бы услышать, вспоминала я рассказы Тони о его жизни, собирала мозаику из обрывков наших с ним долгих и сумбурных разговоров.
– Так он – плиточник? – Ахнула мама, для которой перспектива отдать замуж единственную дочь за какого-то там болгарского плиточника, являлась падением в пропасть. – И ты… ты, Ната, собралась замуж за плиточника, обыкновенного парня из неизвестной тебе страны, причем, страны бедной.. И все ради чего? Чем он тебя так привлек?
– Он любит меня, мама, – прошептала я, чувствуя себя героиней мелодраматического сериала. – Разве этого мало?
– А ты подожди… пока тебя не полюбит кто-нибудь более достойный… Ты пойми, мы – люди не бедные, мы поможем, но надо ведь помогать тем, кто старается…
Мой отец – бизнесмен, занимается продажей немецкой бытовой техники. Моя мама – правая рука папы, в этом и заключается ее должность по жизни.
Я видела, как мама старается объяснить мне на пальцах всю несостоятельность моего плана выйти замуж за непонятного и, по сути, безработного и бездомного Тони, но я в то время думала только о нем, вспоминала его поцелуи, горячие руки, смуглое гладкое и совсем еще юное тело, его нежное лицо, обрамленное черными локонами… Я тогда и понятия не имела, что это настоящий цыган… К тому же, мне казалось, что за те два дня, что мы провели вместе, втроем: я, Тони и мой мотоцикл (в лесу под Переделкино), я успела забеременеть… Во всяком случае, мне этого хотелось. И моя беременность представлялась для меня исключительно в романтичном, возвышенном ареоле: все мои родные отворачиваются от меня, и только я, с гордо поднятой головой и огромным животом, иду по краю моря, держась за руку Тони… Мы – изгои, но мы – вдвоем… И мы – любим друг друга.
Надо ли говорить, что финансовые проблемы всегда представлялись мне лишь словами – я никогда не голодала, и у меня никогда не бывало этих самых финансовых проблем… Все, что мне было нужно, мне тут же покупалось. Да и на карманные деньги я никогда не жаловалась.
– Послушай, ты бы могла сделать приличную партию с Гариком из папиного офиса, хороший парень, да и отец его – порядочный человек, правда, живет в Финляндии… Зато квартира свободна… А чем тебе не понравился Женя Мышкин, сын дяди Саши, папиного приятеля, ты знаешь, о ком я говорю… А Фима… Может, он и некрасивый и полноватый, но он очень умный, хорошо воспитан, я уверена, что, если он не уйдет в свою науку, он будет хорошим семьянином…