Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
…Еще через час стало ясно, что все имеющиеся в здании компьютеры тоже страдают аутизмом и ни за какие пряники не желают связываться с внешним миром. Стас обессиленно перетек с последнего найденного им компьютерного кресла на пол.
Строго говоря, ситуация могла объясняться всего лишь двумя способами. Первый (и самый очевидный) способ Стас исключил сразу: пил он, конечно, в последние недели будь здоров как – но все же не столько, чтобы с ним приключилась «белочка». Конечно, в рамках этого способа истолкования происходящего оставалась еще банальная шизофрения или что-то в этом роде – но если это было и так, то поделать с этим он все равно ничего бы не смог. Посему первый вариант интерпретации происходящего пришлось категорически отмести как практически бесполезный.
Второй способ был немногим лучше: видимо, Стас вдруг оказался в каком-то другом месте. Причем находится это «другое место» явно не в Москве.
Как именно это случилось, Стас даже подумать боялся: никаких объяснений, соответствующих законам физики, ему в голову не приходило. Он даже подозревал, что таких объяснений и вовсе существовать не может.
Понять, что это за место, ему тоже фантазии не хватало. Поэтому оставалось принять ситуацию в точности такой, какой она была на самом деле: до безумия непонятной и оттого крайне пугающей.
Вывод был не то что бы утешительным, но, во всяком случае, хоть сколько-нибудь определенным. Из него вытекало два очевидных следствия: следовало позаботиться о ночлеге и о пропитании. И если с первым все было более или менее понятно, то вопрос продовольственного снабжения выглядел весьма туманным. Стас даже пожалел чуть-чуть, что так и не рискнул отправиться в дом, где, по всей видимости, ночевали все его подчиненные: они же что-то собирались есть?!
А теперь ему надеяться можно было только на то, что в его кабинете где-то имеется холодильник – или просто хоть что-то съестное. В конце концов, в тех начальственных кабинетах, где ему довелось бывать, какая-то еда имелась.
Тут ожидания его не обманули: холодильник действительно в кабинете был. И в нем даже была еда – причем именно та, которую Стас предпочитал есть именно по вечерам. И даже молоко там было, а на холодильнике стояла хлебница со свежайшим бородинским хлебом. Ну и, конечно, на небольшом столике рядом с холодильником красовались электрический чайник, кофемашина, банка с кофе, несколько пачек любимых Стасом чаев, чашки с ложками и полная до краев сахарница.
Само по себе такое изобилие было совершенно необъяснимым, но Стас решил не отвлекаться на такие мелочи и просто наелся до отвала.
Место для спанья тоже удалось организовать весьма комфортно: два огромных сдвинутых кресла позволили ему даже почти вытянуться. Плед в наличии тоже имелся – как и огромная плюшевая подушка точно в цвет обивке кресел.
Теперь, если забыть о крупных неприятностях, тревожила его только одна мелочь: у него отчаянно саднил и чесался правый висок. Стас глянул в зеркало: и правда, на правом виске красовалось красное воспаленное пятно – почему-то в виде упавшей на бок восьмерки. Оставалось допустить, что в тех странных телесных событиях, коими закончилось его пребывание в любимой и привычной квартире, он как-то ободрал кожу на виске.
Интересно, а пластырь где-нибудь в этом идеально оборудованном кабинете имеется? А то сон на плюшевой подушке может оказаться не таким сладким, как хотелось бы…
Разумеется, пластырь нашелся: в верхнем ящике стола лежала большая аккуратная аптечка с трогательным красным крестом на крышке. Да уж, практически рай – за исключением полной непонятности…
Незнакомцы, дамы и сотрудники
…Наутро Стас проснулся от веселого шума в коридоре: сотрудники начали активно стягиваться к своим рабочим местам. Правда, оставалось неясным, что они там собираются делать – при их-то полной профнепригодности. Зато радовало другое: с дисциплиной здесь, видимо, все было в порядке, потому что все явились на рабочие места почти одновременно. Стас определил это по тому, что шум и топот в здании продолжались не больше десяти минут, а потом все стихло.
Он подождал еще немного и осторожно высунул голову в коридор. Там было пусто и безмолвно. Даже из-за дверей ближних лабораторий не раздавалось никаких звуков. Тогда Стас рискнул выбраться из своего убежища и на цыпочках направился к входной двери. По пути он даже слегка забавлялся: директор института, обремененный кучей научных заслуг (он же видел соответствующие дипломы и кучу собственных, ему самому неизвестных книг!) крадется к выходу, боясь привлечь к себе внимание восторженно поклоняющихся ему подчиненных.
Без осложнений выбравшись из здания, он с облегчением вздохнул и огляделся. Днем парк выглядел совсем не так устрашающе, как давеча ночью: роскошное разнообразие растительности приветственно помахивало ему ветвями, а теплый ласковый ветер навевал утешительные мысли о краткосрочности неприятностей.
На секунду Стас напрягся, сообразив, что его видно из окон института, но решил, что сотрудники спишут его уход на желание подумать в одиночестве над какими-нибудь сверхсложными научными загадками.
…Все-таки пейзаж за роскошной оградой удивлял и настораживал не меньше, чем ночью. Складывалось впечатление, что вокруг был только рельеф местности – без каких бы то ни было подробностей в виде деревьев, камней или, скажем, луж. Да и этот рельеф чем-то отдаленно напоминал японские гравюры – видимо, своей условностью и однотонностью. Все это было уныло и странно, и даже высившиеся на горизонте горы в этой унылости ничего не меняли.
Под ногами была только земля, кое-где процарапанная следами обуви и непривычно узких колес. Стас еще раз внимательно огляделся в поисках хоть каких-то ориентиров. Его внимание привлек довольно высокий зеленый холм, находящийся в некотором противоречии с общей неопределенностью ландшафта. На первый взгляд казалось, что до этого холма всего лишь пара километров – правда, в прежней жизни у Стаса не было особой практики в определении расстояний на местности. До строений, запавших ему вчера в память светящимися окнами, было еще дальше, поэтому в качестве промежуточной точки холм вполне годился. И Стас двинулся в сторону холма.
Идти было даже приятно – куда приятнее, чем по городскому асфальту. Ветер благосклонно поддувал в спину, солнце светило откуда-то сбоку, так что можно было не огорчаться отсутствию темных очков. Раздражало единственное: давешняя ссадина на виске продолжала невыносимо зудеть и чесаться, и только пластырь мешал расчесать ее до окончательного нарыва. Впрочем, на данный момент это можно было считать явно не самым большим из имевшихся зол.
Холм, разумеется, оказался совсем не в двух километрах, и шагал до него Стас часа полтора. Конечно, часы он с собой из Москвы в спешке тоже не захватил, но чувство времени (в отличие от глазомера) его обычно не подводило. Поэтому он решил, что никаких срочных целей у этого путешествия с самого начала не было – а значит, не стрясется ничего ужасного, если он позволит себе отдохнуть на маняще густой и мягкой траве. И он безмятежно растянулся, надеясь задремать.
Однако задремать он не успел: не прошло и минуты, как в паре метров от него прямо из земли начал вырастать человек лет пятидесяти с очень интеллигентным и одновременно крайне высокомерным морщинистым лицом. Стас было оторопел, но очень скоро оказалось, что человек просто поднимается по ступенькам, ведущим из раскрывшейся среди травы круглой дыры куда-то вниз, в глубину холма.