В это время по-осеннему тёмное облако подползает под солнышко. Всё вокруг тускнеет и мрачнеет.
«Прекрасное далёко не будет к вам жестоко, думаю я. Как я хочу, чтобы вы жили в стране, где никогда не столкнётесь с враньём, унижением и несправедливостью. Всё у вас будет хорошо и гладко, как написано в книжках и учебниках.
Где вы будете жить долго и счастливо, и вас, упаси Бог, не настигнет нелепая ранняя смерть. Вас не собьют на зебре мажоры и горные молодчики, когда вы будете законопослушно переходить на зелёный свет. Не размажут пьяным автомобилем, в то время как вы с любимым парнем (девушкой) целовались на остановке или шли с рюкзачками, болтая и смеясь, по тротуару.
Если вы парень, вас не схватят на улице, не приволокут в участок, где после задушевной беседы вы признаетесь во всех смертных грехах, а также в убийствах, изнасилованиях и прочих висяках, не раскрытых за последний год в районном отделении УВД.
Вы не сваритесь, о Боже, в фонтане кипятка, который сегодня в любом городе, в любое время в любой точке может вырваться из-под асфальта потому что трубы погнили, а деньги украдены.
Наши города превратились в кратеры активных вулканов, покрытых тонкой асфальтовой корочкой. Под моим окном на пешеходной дорожке однажды прорвало подземную сеть. В окна с грохотом застучала канонада крупных и мелких камней, стёкла треснули. Окна мгновенно запотели, окутались паром, потекли струями. Мощный белый, кипящий гейзер бил выше девятого этажа. Какое счастье, что в это время никто здесь не шёл!»
Но облачко унеслось, и снова сияет и греет солнце. Гоню от себя чёрные, депрессивные мысли.
«Ничего этого с вами не будет. Всё у вас будет хорошо, журавлята Всё. У вас. Будет. Хорошо», то ли внушаю, то ли заклинаю я. То ли судьбу, то ли вас, то ли себя, оглушённую сводками новостей мирной обыденной жизни.
Мы, взрослые, суетились и дёргались из-за «тройки» в дневнике, из-за невыученного стихотворения, не съеденной каши, натёртой сандаликом пяточки, из-за немытых рук и прочей ерундинской ерунды.
Но не обеспечили вам другую: безмятежную, совершенную жизнь и теперь отпускаем вас в неё. И по привычке, беспомощно, растерянно и глупо кричим, а потом шепчем вслед: «Кутай шею шарфиком», «Кушай как следует».
Может, у вас получится по-другому?
Анастасийцы
Поездка планировалась давно, и всё что-то мешало. Сначала ждали осени уменьшения клещевой активности. Наш регион занимает в России чуть ли не первое место по клещевому энцефалиту, «мышиной» геморрагической лихорадке, по бешенству животных и прочим милым прелестям В лес лишний раз не сунешься.
Потом ждали конца осенней распутицы. Потом когда выпадет снег, чтобы пробраться на снегоходе. Но зима выдалась мягкая, гнилая. Колеи размокли, так что уазик ежесекундно крутило в глине, как волчок. Не хватало ещё застрять и куковать здесь неизвестно сколько.
Не застрянем, «успокоил» водитель. Кувыркнуться в овраг можем это да.
Вот ещё шутник выискался. Сначала-то мы ехали по асфальту. Встречались белые буквы на голубом указатели сёл и деревень. Почему-то были сплошь насквозь продырявлены, как решета.
Ребятишки балуют, объяснил водитель. Надо же им на чём-то свои травматы пристреливать. Вместо мишеней.
А в середине пути образовалась развилка. От неё ехали наобум, как Бог на душу положит. Ехали-ехали, пока не увидели, уже потемневший от времени и дождей, деревянный щит со стихами.
Спешились, как Илья Муромец перед камнем, и прочитали:
Оставь дурные помыслы свои,
Всяк человек, сюда входящий.
Пространством этим правит Мысль,
Наполненная светом и любовью.
Будь гостем добрым
Значит, не ошиблись. Едем мы в лесное, но не в Берендеево царство в поселение Чистые Ключи. В кармане у меня лежит книжечка, подарок новой знакомки Алёны. На голубой обложке могучий кедр.
«Человечеству грозит экологическая катастрофа, предупреждает автор книги. Добыча недр по принципу: после нас хоть потоп, хищническая вырубка лесов, урбанизация.
Ближайшая цель возрождение российской глубинки через родовые поселения и родовые поместья. Возвращение любви в семью, где муж и жена объединены одной идеей, одним делом. Рождение здоровых детей»
Больно царапают щёки, вонзаются в глазные яблоки, сухо шуршат ледяные дождинки по пористому снегу. Сквозь белую снежную пелену видно несколько изб. Они не по-деревенски, непривычно далеко отстоят друг от друга.