Максимова Е. И. - Загадочные убийства стр 9.

– О, будь проклят этот дождь! Будь проклято все на свете!

Экономка стиснула его плечо и молча сочувственно поджала губы.

Дождь стучал по крыше веранды. Алистер поднял голову, прислушался и, наконец, спросил:

– А что говорит Джордж?

Миссис Хиндер прекрасно поняла, о чем он.

– Если так пойдет и дальше, к полуночи река выйдет из берегов. Судя по сводкам, по всему побережью происходит то же самое. Джордж думает, скоро вода перельется через плотину.

– Ах ты черт!

– Да уж, хорошего мало, – согласилась экономка. – Но с другой стороны, тут никогда не угадаешь: может, и прояснится.

– Дай-то бог. – Алистер устало поднялся и, взглянув в ее встревоженное лицо, подмигнул: – Не волнуйтесь, со мной все в порядке. Марго не думает и половины того, что говорит, уж вам-то это известно.

Экономка повернулась к двери и мрачно произнесла:

– Может, и так, но лучше бы этой леди следить за своим языком, а то больно уж перебарщивает: как бы ей однажды не пожалеть. Вон у Уильяма уже едва крыша не едет.

– Ну, он всегда таким был. – Алистер вслед за ней подошел к двери и отрывисто спросил: – Вы же не пойдете работать в тот новый отель, Бетти?

Экономка поморщилась.

– Не думаю. После стольких-то лет. Но она вас ломает. Вы не можете не признать, голубчик, что работать с ней чертовски тяжело. И с каждым днем все становится хуже. Нельзя винить меня за то, что подумываю уйти, да и остальные тоже.

Алистер вздохнул.

– Согласен, но не представляю, что мы будем без вас делать.

Суровое лицо экономки смягчилось, и она пробормотала:

– О, вы бы справились. Да только вам и не придется, верно? Мне не нравится Марго Белл, а я не нравлюсь ей, но этот старый дом я люблю. В ноябре будет двадцать лет, как я тут, представляете? А вы и не плохой вовсе, с вами не так и сложно.

Алистер в первый раз улыбнулся.

– Спасибо, миссис Хиндер.

Она кивнула и вышла, оставив его в кабинете.

Глава 4

Наверху, совершенно не интересуясь никакими проблемами, кроме собственных, четыре женщины размышляли о предстоящих двух неделях.

За дверью с табличкой «Мария Антуанетта» Джози чихнула и, плюхнувшись на мягкий диван, высморкалась и принялась обмахиваться журналом. В своем костюме-джерси она чувствовала себя какой-то липкой, ей было неуютно. Может, температура? Да нет, вроде все в порядке, только брючный костюм кажется слишком тяжелым и теплым. Надо бы сразу после обеда принять душ и переодеться – кондиционер в этом доме греет, как в сауне. А теперь просто времени не хватит. Напитки в десять, и просили не опаздывать. Джози снова перечитала распечатанные листки с подробностями ее дневного графика:

Понедельник

07:30 – завтрак

09:00 – уход за лицом

10:00 – консультация с Алистером по волосам; свободное время

13:00 – ленч

14:00 – консультация по макияжу с Марго; свободное время

16:00 – массаж; свободное время

18:00 – коктейли

19:00 – обед; свободное время

22:00 – групповая беседа с Марго перед сном.

Во вторник Джози ожидал массаж, занятия по макияжу, консультация по гардеробу, маникюр и, конечно, групповая беседа с Марго перед сном… Судя по всему, у нее будет куча времени, чтобы поближе познакомиться с Марго Белл. Ее губы искривились в недоброй улыбке, странно смотревшейся на пухлом лице. Что подумал бы Глен, если бы узнал, что она здесь? Расскажет ли она ему когда-нибудь? Скорее всего нет.

Муж наверняка уже переоделся в голубую пижаму и халат, включил в спальне телевизор, пока экономка, нанятая на эти две недели, занимается со старшими детьми и наводит порядок в доме. О жене он, конечно же, не волнуется – для него она сейчас с удовольствием проводит отпуск на Золотом берегу. Завтра утром он сядет в свой «ягуар» и, как обычно, поедет на работу: сытый, чистенький, хорошо одетый, пахнущий одеколоном «Арамис», крупный, успешный, организованный, самостоятельно выбившийся в люди; за спиной у него много лет тяжелой работы и тревог, поэтому плоды успеха до сих пор ему сладки.

Джози швырнула листки с расписанием на кофейный столик, легла на диван и посмотрела на свое отражение в зеркале в позолоченной раме, висевшем над письменным столом на противоположной стене. Из зеркала на нее смотрело собственное непроницаемое лицо. Но при мягком освещении и абрикосовых тонах стен оно выглядело вполне приятным. И все же ничто не могло скрыть годы труда, волнений, забот, скверной экологии и пренебрежения собственной внешностью. Ничто не могло вернуть очарования свежести грубым чертам лица, никогда, даже в молодости, не представлявшего собой ничего особенного: так, приятное, полненькое и веселое.

Джози была уверена, что выглядит лет на десять старше Глена, а может, и на все пятнадцать. При знакомстве с ней мало кому удается скрыть удивление: по взглядам заметно, что все ожидают увидеть рядом с Гленом женщину ему под стать: такую же холеную. Глену под стать должно быть все: дом, в котором они живут, трое их детей (все учатся в частных школах, дружат с детьми богачей, научились говорить «скатерть» вместо «скатерка» и конфузятся при виде консервированных спагетти, которые Джози до сих пор иногда подает на ленч).

По поводу детей она особенно не переживала: они ее любят, вне всякого сомнения. Знают же, как много мать ради них трудилась все эти годы, помнят, как готовила, убирала, шила, купала их, кормила, заходила подоткнуть одеяло и поцеловать на ночь – и все сама, потому что Глен допоздна работал (ну или отговаривался этим) и приходил домой затемно. Порой Джози срывалась: не выдерживали нервы. Да и кто бы не сорвался, если денег вечно не хватает да и присматривать за тремя шустрыми детьми непросто. И все равно они были счастливы, да и она тоже, и никогда ни о чем не жалела. Ни мгновения не сомневалась, что все ее жертвы того стоят. Всегда думала о себе в последнюю очередь, а юность проходила в абсолютной уверенности, что ее ценят и любят просто так, а не за внешность или модный прикид. Да так оно и было: всего полгода назад ей это достоверно доказали, – правда, совсем не тем способом, какой выбрала бы она.

И вот теперь она здесь, в спа-отеле Марго Белл, ценная платежеспособная гостья, и чтобы научиться быть красивой. Какая ирония! Улыбнувшись своему отражению, Джози задумчиво провела языком по зубам. Эта привычка появилась у нее, после того как на двух передних было сделано искусственное покрытие. Ей нравилось ощущать их гладкую поверхность. Взглянув на часы, она со вздохом поняла, что пора присоединиться к толпе: поболтать перед сном о том, о сем. Тоска зеленая… Пока Джози не обнаружила здесь ни единого человека с чувством юмора. С другой стороны, она ведь приехала сюда не ради развлечений, верно?

Еще раз чихнув и посмотревшись в зеркало, Джози взъерошила и так всклокоченные волосы, затем прихватила свою большую сумку, до отказа набитую носовыми платками, эвкалиптовыми каплями, бумажником, ключами, кредитками, письмами, драгоценностями и прочими вещами, необходимыми для удобства или безопасности. Джози аккуратно засунула внутрь листок с программой превращения ее в красотку и собралась отправиться вниз. Дверь в комнату, как она успела заметить, запереть можно, но у персонала наверняка есть запасные ключи, а в местах, подобных этому, нет предела осторожности. Она вовсе не хотела, чтобы кто-нибудь рылся в ее вещах.

Выключив свет и заперев дверь, Джози вдруг ощутила возбуждение – чего не испытывала уже много лет. Она получит массу удовольствия от этих двух недель, хорошенько побалует себя хотя бы раз в жизни. Никто не знает, что она здесь, да и назвалась она фальшивым именем и расплатилась банковским чеком, так что волноваться не о чем. Это дарило ей исключительное ощущение свободы и власти. Она может делать все, что угодно, быть кем угодно. Джози с улыбкой еще раз провела языком по гладким белым зубам. «Пора расправить крылья, – сказала она себе, – и наконец взлететь».