Всего за 249 руб. Купить полную версию
Он никогда не бывал на бирже и даже нарочно
не посылал туда официальных представителей;онникогданезавтракалв
публичных местах. Изредка только ему случалось, как сегодня, показатьсяв
ресторане Шампо, где он садился за столик и заказывалвсеголишьстакан
виши, который емуподавалинатарелке.Ужедвадцатьлетонстрадал
болезнью желудка и питался исключительно молоком.
Официанты стремглав бросились за водой, авсеприсутствующиеприняли
подобострастныепозы.Мозерсосмиреннымвидомрассматривалэтого
человека, которому известны были все тайны, который повелевал повышением и
понижением курса, какбогповелеваетгромом.СамПильеропочтительно
приветствовал его, веря только в непреодолимую силумиллиарда.Былоуже
половина первого, и Мазо внезапнооставилАмадье,подошелисклонился
перед банкиром, от которого он иногда имел честьполучитьордер.Многие
биржевики, собравшиеся уходить, стоя окружили божество и, угодливосогнув
хребты, почтительно смотрели, как он взял дрожащейрукойстаканводыи
поднес его к своим бледным губам, в то время как официанты вокруг поспешно
уносили грязные скатерти.
Когда-то в связи со спекуляциями земельными участкамивМонсоСаккар
имел разногласия с Гундерманом и даже однажды поссорился с ним.Онибыли
слишком разные люди: один - страстный, падкийдонаслаждений,другой-
умеренный,исполненныйхолоднойлогики.Итеперь,когдаСаккар,
окончательновзбешенныйэтимтриумфальнымпоявлением,выходилиз
ресторана, Гундерман окликнул его:
- Скажите, друг мой, правда ли, что выбросаетедела?Наконец-товы
взялись за ум; давно пора.
Для Саккара это было ударом хлыста по лицу. Он выпрямился во весьсвой
маленький рост и ответил ясным, колющим, как острие шпаги, голосом:
- Я основываю банк с капиталом вдвадцатьпятьмиллионовинадеюсь
скоро заглянуть к вам.
И он вышел, оставив за собой гул возбужденных голосов,-взалевсе
теснились к дверям, чтобы не опоздатькоткрытиюбиржи.Ах,еслибы,
наконец, добиться успеха, сноваувидетьусвоихногтех,ктотеперь
поворачивается к нему спиной, померяться силами с этим королемзолотаи,
быть может,свалитьегокогда-нибудь!Онещенерешилначатьсвое
грандиозное дело, он самудивилсятойфразе,которуюпроизнес,чтобы
только что-нибудь ответить. Но разве может он теперь попытатьсчастьяна
каком-нибудь другом поприще, когда брат отказывается от него, когда люди и
обстоятельства непрерывными оскорблениямивызываютегонаборьбу,как
окровавленного быка, которого снова и снова выталкивают на арену?
С минуту он стоял, весь дрожа, на краю тротуара.Этобылтотшумный
час, когда жизнь Парижа как будто приливаеткэтойцентральнойплощади
между улицами Монмартр иРишелье,двумяузкимиартериями,покоторым
несется толпа.