Всего за 249 руб. Купить полную версию
Если брат оттолкнет его, снова броситеговпучину
ажиотажа, - ну что ж, тем хуже для него и для других, он пойдеттогдана
крупнейшую аферу, о котороймечталуженесколькомесяцев,никомуеще
ничего не сказав, на колоссальное дело,пугавшееегосамого;онобыло
такого размаха, что в случае успеха или провала должно было потрястивесь
мир.
Пильеро громко спросил:
- А что, Мазо, исключение Шлоссера уже решено?
- Да, - ответил маклер, - сегодня будет объявление...Чтожеделать?
Это всегда бывает неприятно, нояполучилсамыетревожныеизвестияи
первый опротестовал его векселя.
Приходится время от времени выметать с биржи всякий сор.
- Мне говорили, - сказал Мозер, - чтовашиколлегиЯкобииДеларок
потеряли на этом деле кругленькие суммы.
Маклер пожал плечами:
-Ничегонеподелаешь...ЗаспинойэтогоШлоссерадействовала,
наверное, целая шайка; ему что? Он теперь поедетобиратьберлинскуюили
венскую биржу.
Саккар перевел взгляд на Сабатани, который, как он случайно узнал,был
в тайном сообщничестве с Шлоссером: оба вели хорошо известную игру -один
на повышение, другой на понижение тех же самых бумаг; тот, кто проигрывал,
получал половину доходов другого и исчезал. Номолодойчеловекспокойно
платил по счету за свой изысканный завтрак.Затем,сосвойственнымему
мягким изяществомуроженцавостокаспримесьюитальянскойкрови,он
подошел пожать руку Мазо, клиентом которого состоял. Наклонившись кнему,
он передал какое-то поручение, и Мазо записал его на карточке.
- Он продает свои Суэцкие акции, - пробормотал Мозер.
И, не выдержав, терзаемый подозрениями, громко спросил:
- Ну как, что вы думаете о Суэце?
Гулголосовсмолк,головывсехсидевшихзасоседнимистоликами
повернулись к нему.
Этот вопрос выражал все растущуютревогу.НоспинаАмадье,который
пригласил Мазо завтракать просто для того, чтобы рекомендовать емуодного
из своих племянников, оставаласьнепроницаемой,таккакееобладателю
нечего было сказать; амаклер,удивленныйобилиемордеровнапродажу
акций, только кивал головой, из профессиональной скромности невысказывая
своего мнения.
- Суэц - верное дело! - заявил своим певучим голосом Сабатани, который,
выходя, обошел столики, чтобы любезно пожать руку Саккару.
И Саккар сохранил на минуту ощущение этого рукопожатия, этойгибкойи
мягкой, почтиженскойруки.Ещенерешив,какойпутьизбрать,как
по-новому переустроить жизнь, он считал жуликами всех, коговиделздесь.
Ах, если они принудят его к этому, как онприжметих,какоберетэтих
трусливых Мозеров, хвастливых Пильеро, пустых, как тыква, Сальмонов и этих
Амадье, слывущих гениями только потому, что им повезло!Звонстаканови
тарелок усилился, голоса становились хриплыми, двери хлопали сильнее,все
хотели быть там, на бирже, когда акции Суэца полетят вниз. И глядя вокно
на площадь, которую бороздили фиакры и наводняли пешеходы,Саккарвидел,
чтозалитыесолнцемступенибиржибылитеперьиспещрены,словно
насекомыми, непрерывно поднимавшимися мужчинами в строгих черных костюмах,
постепенно заполнявшими колоннаду, а за оградой появилисьнеясныефигуры
бродивших под каштанами женщин.