Всего за 160 руб. Купить полную версию
Ичасо, уловив что-то присущим рыжеволосо-зеленоглазым ведьмам чутьём (ну, или банально прочитав у меня на физиономии) не стала продолжать подколки, вместо этого на секунду прижавшись ко мне сильным, гибким телом и чмокнув куда-то между лбом и щекой. О как! Что-то новенькое…
– Я уже настрелялась! Теперь обедать хочу!
– Вот-вот. Прикрываешься голодом, чтобы спастись от моей неминуемой победы и своего позора.
Заметив вновь разгорающееся в зелёных глазах ехидство, поспешно капитулирую.
– Но, разумеется, кабальеро не может оставить даму голодной, так что пойдём есть. Или поедем?
– Поедем. В здешнем ресторане кроме стейков ничего нет, а я их редко ем. Ты, кстати, почему машину до сих пор не купил? Кабальеро не может быть безлошадным.16 Да и вообще… – меня смерили скептическим взглядом – кабальеро из тебя как-то не очень…
Ну, вот, приехали.
– Чёй-то вдруг? Может, это я запылился малость, и проголодался. А отмыть меня, покормить и расчесать – очень даже из меня кабальеро. При правильном освещении если. И вообще, кто тут меня слюнявить только что лез?
В зелёных глазах вновь затанцевали чёртики.
– Ах вон ты как заговорил? «Лезла слюнявить?» То есть, «кабальеро» не только безлошаден и не умеет стрелять, он ещё и обращению с дамами не обучен?
Смущённо развожу руками – грешен, мол.
– В добрые старые времена таких «кабальеро» пороли на конюшне.
Горячо киваю, сделав максимально похотливое лицо.
– Это можно обсудить!
Рыжая бестия громко фыркает:
– Ага, размечтался!
Мдя… вот, как-то так и общаемся.
Блин, жарко сегодня. Вообще, строго говоря, погода в Техасе и Конфедерации как-раз тот самый «Зелёный Ад» и есть, о котором мы с Глебом и Игорем говорили. Но, как было справедливо замечено, после приложения определённых усилий жить в таких условиях можно, и даже вполне комфортно. Уж всяко лучше, чем в оставшейся за ленточкой Москве. С другой стороны, название-то не зря появилось. Пока эти самые усилия приложишь, столько всякого нахлебаешься, что сам не рад будешь. Это если вообще доживёшь.
Ичасо возвращается к первоначальному вопросу уже в машине.
– Так чего безлошадным-то ходишь, кабальеро?
Пожимаю плечами.
– Да ещё не решил, здесь останусь, или подамся куда… А если буду переезжать, то машину либо продавать, либо перегонять – лишние хлопоты и расходы. Мне пока и без машины неплохо.
– А куда ты собрался отсюда? Я думала, тут самое место для твоего бизнеса.
Ишь, любопытная какая. Или просто светскую беседу поддерживает?
– Не знаю… конкуренция здесь высокая. С голоду не умрёшь, конечно, но и пробиться наверх сложно, мягко говоря. Плюс ещё «семьи» эти… не люблю я бандитов.
Басконка, убрав обе руки с руля, делает презрительный жест. Блин, вот нервничаю я, когда кто-то так делает.
– Да какие это бандиты. Обуржуазились уже, костюмы надели с галстуками. Настоящих бандитов здесь давно нет.
Недолго помучавшись в попытках выудить из памяти испанское название щуки, обращаюсь к внутричерепному файлохранилищу с языком Шекспира. Блин, надо же, на английском тоже не помню. Ладно, заменим на акулу. Она даже лучше. Ну, зубастее, в смысле.
– El tiburón fue comido, pero sus dientes permanecieron.17
В испанском аналогичной пословицы нет (ну, или я её не знаю), но Ичасо сообразила тут же. Умная. И жутко сексуальная, эхе-хе-х. Что-то мне подсказывает – сегодня опять не выгорит.
– Да, снять шкуру до костей и сейчас могут. А если не здесь, то куда?
– Не знаю. Думаю пока.
– Насчёт Дальнего Юга думаешь, что ли?
Блин, вот же доставучая. Сказал ведь рус… испанским языком – не решил ещё. Чего мозг выносить?
– В том числе. Но пока не уверен, что это всё не «панама».
Так и не вспомнил, как на испанском «мошенничество». Надо спросить у кого-то. Но не у Ичасо, а то она снова подкалывать начнёт. Кстати…
– А Марк этот твой что думает? Поедет на Юг?
Зелёные глаза покосились на меня с явной иронией.
– Марк не «мой», он сам по себе.
Ну, приятно слышать.
– …говорила, он просто из интереса забрёл, случайно. Не собирается они ни на какой Дальний Юг, что ему там делать?
Ну, я откуда знаю? Мало ли, какие планы могут быть у человека. Владельцем ранчо там решит заделаться, или виноградника. Высказываю мысль вслух, на что получаю в ответ искренний смех.
– Марк? Да ни за что на свете. Он живёт Борьбой!
Как-то она ухитрилась эту самую «Борьбу» с большой буквы произнести. Революционерка, чтоб её…
– …сам-то что там делать будешь? Как-то ты не похож на человека, привычного к физическому труду.
Что есть, то есть. Окоп отрыть, и то мучение.
– Ну, мало ли, кто к чему непривычен. По крайней мере, там всё с нуля будет создаваться, и есть шанс занять место в первом ряду. А здесь только в задних остались, да и там тесновато.
– В аристократию метишь?
Ирония настолько густая, что, кажется, её можно пощупать в воздухе. Мдя, точно, не выгорит сегодня ничего. А жаль.
– Почему бы и нет? Только не говори, что у тебя самой амбиций ноль. Не поверю.
– Я такого и не говорю. Конечно, у меня есть амбиции. Только они направлены на борьбу за правое дело, а не свой кошелёк, как у тебя.
Ага, ты мне ещё лекцию прочитай. Дело у тебя, кстати, не правое, а левое, хе-хе.
– Не стоит делать о человеке скоропалительные выводы.
Не знаю уж, согласилась Ичасо с этой нехитрой мыслью, или по какой-то причине не хочет со мной ругаться, но спорить она не стала.
– Ты сама-то чем занимаешься тут? А то мы всё обо мне да обо мне.
– Да так…
– Да как?
Не всё же мой мозг выносить, я и сам умею заколёбывать. Раз уж надежды на эротическое продолжение дня явно бесплодны, может, хоть чего полезного узнаю. Ичасо строго поджала губы.
– Собираем деньги и добровольцев для Муйнака.
– Для кого?
– Не «кого», а «чего». Муйнак – столица АНДР.
А, точно, вспомнил. «Товарищ Хорхе» что-то такое рассказывал на той лекции в Порто-Франко, на которой, собственно, мы с Ичасо и встретились.
– Это те, что исламокомунизм в Атласских горах строят?
Скрывать иронию я даже не пытаюсь, на что рыжая революционерка явно хочет ответить резко… но удерживается, почему-то.
– Да, те самые.
Хм… странно.
– И как собирается, хе-хе?
Видя, что девушка на грани взрыва, поспешно добавляю, стараясь имитировать максимальную искренность.
– Не, мне правда интересно. Просто как-то Нью-Рино не бросается в глаза как место, где коммунистические идеи будут популярны.
– Это потому, что ты не смотришь по сторонам и не думаешь головой, а зациклился на своих кошельке и желудке.
Ну, прям-таки зациклился. Я, может, тоже за высокие идеи и всё такое, ага. Когда есть, что в тот самый желудок закинуть. Правда, представление о «высоких идеях» у нас, боюсь, не совпадает от слова совсем.
– …больше всего несправедливости, там и больше всего людей, готовых с ней сражаться. А где на Севере больше несправедливости, чем здесь?
О как. Уела, ничего не скажешь.
– Да чёрт его знает. Я, кроме как тут и в Порто-Франко, нигде на Севере и не бывал. Но, судя по рассказам, в том же Латинском союзе народ живёт куда как беднее, чем здесь, разве нет?
Помнится, она рассказывала, что у латиносов бывала.
Ичаса нерешительно пожевала губу. Как-то непривычно применять к ней слово «нерешительно», хе-хе.
– Да, но… там меньше именно несправедливости. Она же не от абсолютных показателей зависит, а от сравнительных. Здесь всё построено вокруг денег и власти, это прямо напоказ выставляется, этим гордятся. В Латинском союзе живут намного беднее, да, но там правительство думает о народе, о бедных, о тех, кто не может сам о себе позаботиться.
Ага. Правительство думает о народе, поэтому народ живёт куда беднее, чем другой народ, который думает о себе сам. Классика.
– …в курсе, что в Нью-Рино нет ни пенсий, ни пособий, ни бесплатной медицины – ничего такого? Если у тебя нет денег и ты заболел – можешь сдохнуть на обочине, властям наплевать.
– А я, вроде как, видел благотворительную клинику какую-то, она же бесплатная, наверное?