Всего за 399 руб. Купить полную версию
Что стало со мной за эти годы, пока жил вдалеке? Хоть это и не тот дом, который я помню, но город мой родной, я здесь появился. И бросил все, чтобы утонуть в пороке.
Снова осматриваюсь в небольшой спальне, подхожу к открытому окну нестандартного размера: когда душно, такого рода планировка помогает впустить в дом немного воздуха.
Ночь давно накрыла собой город, а я совершенно не представляю, что мне делать. Потерян. Действительно потерян, приехал сюда, чтобы найти спасение. Но не верю, что у меня получится. Сложно будет вновь знакомиться с людьми, бывшими для меня когда-то самыми близкими. Особенно видеть, во что превратилась моя конфетка.
– Джасмин, – шепчу, глядя на дверь, ведущую в ванную комнату.
Думал ли я о ней? Нет. Признаюсь, не думал ни о ком. Вообще. Присылал подарки на Рождество, и то иногда с опозданием. О днях рождения не помнил, не поздравлял – жил своей жизнью, словно у меня никого не было. Очерствел, стал циником. И вот как вышло. Чувствую себя лишним здесь. Сам отказался от семьи, а теперь навязался им со своим пятым разводом.
Заглядываю ванную. На полке под зеркалом стоят разные баночки и духи. Сантехника самая простая: раковина, душевая кабина, унитаз. Ничего лишнего, да и не поместится сюда что-то еще. На ее двери висит халат. Нажав на ручку, вхожу в сладко пахнущую комнату. Благодаря свету из ванной можно рассмотреть светло-голубые стены, белую широкую кровать, заваленную подушками разной формы и мягкими игрушками. На столе валяются какие-то книги, на стуле висят джинсы. Каждая безделушка и фигурка говорит о том, что это девчачья спальня. Втягиваю в себя аромат и закрываю глаза. Забыл о ней… Все утопил, предал. Теперь придется пожинать плоды, но за ними я и прилетел. Взял отпуск и сбежал.
У меня нет желания даже жить, потому что для этого нет причин. Я неудачник в любви, обжигался так часто, что стал посмешищем среди друзей и мишенью для женщин. Клоуном, на которого делают ставки. Я не чувствую себя мужчиной, уже не знаю, кто я, и не понимаю, что могу. Словно все женщины, число которых давно перевалило за сотню, выпили из меня силы, превратив в бесхребетного придурка, который только и предлагает им жениться. Это убивает, отравляет меня, так что пришлось исчезнуть. Не дать себя унизить еще больше, ведь когда я развожусь, каждая из бывших жен считает своим долгом рассказать, какой я хреновый муж. И я, поддаваясь насмешкам, ищу новую жену, и так по кругу. Но вчера что-то сломалось внутри, не мог спать, а щемящая тоска в сердце призвала меня сюда. Не знаю, как объяснить, но я понял, что должен быть сейчас здесь. В Саванне.
Мне тридцать, а я боюсь выйти из комнаты после душа. Боюсь встретиться с вопросами, на которые не знаю ответов. Боюсь посмотреть в глаза сестре и Скотту, потому что еще не до конца осознал, что, добравшись до дома родных, нагло влез в их жизнь. Им без меня намного лучше, все понятно уже по поведению Джесс, но… Не хочется принимать такой итог, но я полностью выжат, раздавлен жизнью, которой поклонялся.
Сквозь сон слышу невнятные звуки, разрушающие влажную оболочку дремоты. Распахиваю глаза и, моргая, привыкаю к темноте вокруг. Нет… мой пентхаус наполнен светом, там не бывает так жарко. И тут же вспоминаю, что я у сестры. Из ванной комнаты раздается какое-то странное бульканье, потом кашель.
– Джесс! – Испуганно подскакиваю и распахиваю дверь. Мне плевать, что я в одних боксерах, – сердце так быстро набрало обороты, что готово разлететься на миллион мелких осколков.
Взглядом нахожу девушку. Шатаясь, она выпрямляется и вытирает рот туалетной бумагой. Смывает воду, а я закрываю глаза, не желая видеть этот отвратительно вульгарный вид.
– С каких пор… ик… тебе разрешено вламываться в мою спальню? – пьяно тянет Джесс, отбрасывая спутанные влажные волосы за спину.
– Это не спальня, это ванная, – отвечаю, внимательно рассматривая ее лицо: размазанную по губам помаду, сетку капилляров в глазах, – совершенно неподобающий вид для восемнадцати лет. – И я живу теперь рядом с тобой.
– Фу, меня сейчас снова стошнит, – кривясь, она идет к двери в свою комнату. Ее так болтает, что еще немного, и рухнет.
– С каких пор ты так много пьешь, что едва стоишь на ногах? – шепчу, шокированный зрелищем.
– С каких пор ты так противен, что вызываешь желание блевать, Флинт? – передразнивает она меня и хлопает дверью.
У меня аж рот открывается. Ну и обращение. Черт, это не моя конфетка. Это незнакомая девушка, которая ужасно себя ведет. И Зои ей позволяет? Позволяет возвращаться домой в таком виде?
Из своей спальни направляюсь в коридор, чтобы немедленно обсудить с сестрой выходку Джесс. Как так можно? Ей всего восемнадцать! Подхожу к комнате сестры, прислушиваюсь. Тихо, наверное, уже спят. Мне не хочется их будить, но злость и желание немедленно оттаскать девчонку за волосы перебивают стук сердца. Нажимаю на ручку двери, но сразу же отпускаю. Нет, завтра. Все обговорим с ее родителями завтра, потому что не позволю этой девочке так поступать. Она не понимает, что губит себя алкоголем. Многое могу рассказать про него и про последствия подобных вечеринок. Я так женился в третий раз, и это был мой самый скоропалительный брак за всю жизнь. Одни сутки. В таком состоянии могут же ею воспользоваться! Неужели она настолько глупа, что не понимает? Алкоголь часто становится причиной насилия, а Джесс девушка эффектная, особенно когда так доступно одета.
Возвращаюсь к себе и падаю на кровать. Мое ли это дело? Могу ли я давать советы по воспитанию детей, если сам себя приструнить не могу? Но, черт побери, это моя племянница! Я ее люблю, волнуюсь за нее и, пока я здесь, хочу понять, что произошло за время моего отсутствия. А я разберусь во всем, тем более Зои и Скотт улетают, оставляя меня с ней. Приведу девочку в чувство, хотя бы не буду думать о том, что собственная жизнь – пустое место.
Глава 2
Спускаюсь на первый этаж полный решимости начать серьезный разговор, который прокручивал в голове всю ночь.
– Доброе утро, Флинт, – первым меня встречает Скотт, немного раздавшийся вширь, но такой же добродушный, как и раньше. Подходит, обнимая, хлопая по спине. – Рад тебя видеть, парень. Мне жаль, что так получилось с твоей пятой женой, – мягко улыбается мне и ведет к столу, где пьет чай сестра.
– Я тоже, но ночь у меня выдалась сложной. – С суровым видом опускаюсь на стул.
– Влажность и жара. Забыл уже? – смеется Зои, пододвигая ко мне пустую чашку и стопку оладий.
– Не в них дело. Ночью я видел вашу дочь. – Смотрю то на удивленного Скотта, севшего рядом со мной, то на сестру, приподнявшую брови.
– И?.. – спрашивает Зои.
– Что «и»? Ты хоть знаешь, что она пьет? Ее тошнило! Она выглядит как шлюха, одевается ужасно. Как вы это допустили? – злюсь я.
– Ах, это… Ну и что? – расслабленно пожимает плечами Зои.
– Как ну и что? Она пьет! Ей восемнадцать, и она пришла домой в три утра, едва стоя на ногах! – Вскакиваю, ударив кулаком по столу.
– Но она же вернулась. Вспомни себя в этом возрасте – ты похлеще выглядел, – напоминает Зои.
– Но я мужчина, а она девчонка! Вы что, совсем с ума сошли, раз позволяете ей такое? Скотт, черт возьми, ты-то как на это спокойно смотришь? Не думаешь, что она там не только пьет? – кричу как помешанный, еще больше раздражаясь от их равнодушного вида.
– Флинт, успокойся. Да, моя дочь выпивает, но не совершает ничего предосудительного. Всегда возвращается домой и уже, к твоему сведению, отправилась гулять с подружками. И выглядела она нормально. Так что мы с Зои не переживаем. Это пройдет. Главное, чтобы дочь нам доверяла. Мы знаем, где она была и с кем, что она пила и сколько, – с улыбкой отзывается мужчина.
– Да вы полоумные! А если ее изнасилуют, когда она пьяна? На ней и так были какие-то клочки, а не одежда! Не понимаю, как вы можете быть такими… такими противно спокойными, – кривлюсь от отвращения, прокручивая в голове картинки вчерашнего.