Всего за 499 руб. Купить полную версию
) Смотрите, доктор… Ветчина – тысяча семьсот пятьдесят калорий в килограмме… Цыпленок – тысяча пятьсот… Молоко – семьсот…
– Превосходно. Но как узнать, сколько весит это крылышко цыпленка?
– Дома я требую взвешивать все порции. Тут, в гостях, я прикидываю на глазок… (Она издает вопль.) Ах, доктор!
– Что с вами, сударыня?
– Умоляю вас, остановитесь!.. Это так же непереносимо, как скрежет ножа, как фальшивая нота, как…
– Да что я сделал, сударыня?
– Доктор, вы смешиваете белки с углеводами… Ах, доктор, остановитесь!..
– Эх, шут меня побери, я ем то, что мне подают…
– Вы! Знаменитый врач!.. Но ведь вы прекрасно знаете, доктор, что обычная трапеза рядового француза – бифштекс с картофелем – это самый опасный яд, какой только можно приготовить?
– И тем не менее рядовой француз благополучно здравствует…
– Доктор, да вы сущий еретик… Я с вами больше не разговариваю… (Чуть слышно.) А кто мой другой сосед? Я слышала его фамилию, но он мне незнаком.
– Это важный чиновник из министерства финансов, сударыня.
– Правда? Как интересно! (Энергично поварачивается направо.) Как там наш бюджет, сударь? Вы уже свели концы с концами?
– Ах, сударыня, смилуйтесь… Я сегодня битых восемь часов говорил о бюджете… И надеялся, что хоть за обедом получу передышку.
– Передышку!.. Мы вам дадим ее тогда, когда вы утрясете наши дела… И ведь это так просто.
– Так просто, сударыня?
– Проще простого… Наш бюджет составляет четыре триллиона?
– Да, приблизительно так…
– Превосходно… Урежьте все расходы на двадцать процентов…
(Врач и финансист, точно сообщники, обмениваются за спиной дамы-всезнайки взглядом, полным отчаяния.)
У вас, моя драгоценная, хватает здравого смысла ничего не знать. Вот почему вы все угадываете. Прощайте.
– Вы описываете видимость, а не реальность, – возражаю я. – Бернард шоу уже давно написал, что если женщина и ждет нежных признаний, то так же, как паук ждет муху.
– Паук ткет паутину, – отвечает она, – а, что, по-вашему, делать бедной девушке? Она или нравиться, или нет. Коли она не нравится, ее жалкие старания не способны преобразить чувства мужчины. Думаю, она скорее добьется обратного: Ничто так не раздражает юношу, как притязания девушки, к которой он равнодушен. Женщина, которая сама себя навязывает и делает первый шаг, добьется мужчины, но не любви.
– Это было бы верно, – говорю я, – если бы женщина действовала неумело и было бы очевидно, что инициатива исходит от нее; но искусство как раз в том и заключается, чтобы сделать первые шаги незаметно. «Она бежит под сень плакучих ив, но не хочет, чтобы ее увидели…» Отступая, заманить противника – вот старая, проверенная военная хитрость, она немало послужила и девицам, и солдатам.
– Это и в самом деле испытанная хитрость, – соглашается она, – но, если у неприятеля нет ни малейшего желания преследовать меня, мое бегство ни к чему не приведет, я так и останусь в одиночестве под сенью плакучих ив.
– Вот тут-то вы, женщины, и должны постараться пробудить в мужчине желание преследовать вас. Для этого разработана целая тактика, и вам она знакома лучше, нежели мне.