Загорский А. А. - Работа над ошибками стр 14.

– Знаете, когда-то я даже мечтала о том, чтобы меня похитили. Но это должен был быть мужчина, похожий на Харрисона Форда. Да и вообще я представляла это совсем иначе. Не предполагала, что мне будет холодно, что я буду мечтать переодеться в чистую одежду и съесть что-нибудь горячее. Оказывается, заложница – это мерзко и унизительно. Вы говорили с моим отцом по телефону?

– Нет.

– А как же вы с ним тогда связываетесь? По почте? Как он узнает, что меня похитили?

– Не волнуйтесь, у меня все под контролем.

– Вы отправили ему послание с кем-то другим?

– Примерно так.

– Вы уверены, что оно до него дошло?

– Да.

– А что будет, если мои родители не согласятся выполнять ваши требования? Что, если вы запросили за меня слишком большой выкуп?

– Я не понял, вы хотите бутерброд с ветчиной или нет?

– Я уже говорила, что хочу. Просто вы меня не слушаете. Или вы хотите сказать, что для того, чтобы вы меня покормили, я должна прекратить задавать вопросы? Между прочим, я могу сама сделать себе бутерброд, если вы позволите.

В кухню Маунтджой ее не пустил. Приказал ей вернуться на кровать. Пока он связывал ей лодыжки, она достала из кармана расческу и принялась приводить в порядок волосы.

– Как долго вы носите эту прическу? – поинтересовался Маунтджой.

– Месяцев шесть. Я чувствую, что волосы стали жесткими. Их надо помыть с шампунем.

– Смотрятся они неплохо.

– Они сальные и спутанные. Знаете, как это неприятно?

– Они у вас от природы такие?

– Конечно, нет. Чтобы сделать подобную завивку, парикмахеру требуется очень много времени.

– Я имею в виду цвет.

– Да. Такой уж я родилась. Раньше ненавидела свои волосы. Из-за них меня в детстве дразнили. С рыжими всегда так.

– Если вы хотите быть похожей на других, зачем же сделали такую прическу?

– Я больше не ребенок. Давно поняла – это хорошо, когда тебя замечают.

– Например, мужчины?

Саманта покраснела и пристально посмотрела в лицо Маунтджою. Она уже почти перестала думать об угрозе сексуального насилия. Однако последний вопрос похитителя заставил ее осознать, что она, возможно, поторопилась.

– Я хотела сказать, что это хорошо, когда тебя замечают как музыканта, – пояснила она. – В последнее время классика становится все более популярной и успешно конкурирует с поп-музыкой. В этой ситуации важную роль играет не только талант, но и внешность исполнителя. И я постаралась сделать так, чтобы моя внешность привлекала внимание.

– Что ж, вам это удалось, – небрежно заметил Маунтджой, надеясь, что его тон успокоит Саманту. – Во всяком случае, бутерброд вы получите.

Положить ломоть ветчины между двух кусков хлеба было нехитрым делом. Ни масла, ни майонеза у Маунтджоя не было. Саманта продолжала причесываться и приводить себя в порядок. Маунтджой невольно отметил, что она похожа на умывающуюся кошку.

– А что будет, когда у вас закончатся деньги? – поинтересовалась Саманта. – Мне кажется, вы уже потратили бо́льшую их часть.

Маунтджой промолчал.

– Боюсь, вам придется взять мою скрипку и отправиться на улицу, чтобы хоть что-нибудь заработать. Умеете играть на скрипке? Если нет, то я дам вам несколько уроков. Заодно скоротаем время.

Маунтджой протянул ей бутерброд на тарелке и спросил, не хочет ли она еще чаю.

Саманта кивнула.

– Удивительно, что вы купили рассыпной чай, – заметила она. – Пакетики гораздо практичнее. Я всегда покупаю именно их. Сейчас можно, опустив в чайник пакетики разных сортов, заваривать смеси – цейлонский с бергамотом или с китайским.

Слово «сейчас», которое употребила его пленница, сказало Маунтджою о многом. Ему окончательно стало ясно – Саманта догадалась, что имеет дело с беглым заключенным. Джон приказал себе больше не переживать по этому поводу. Теперь это не так важно. Просто поначалу ему не хотелось пугать ее.

– А что еще сегодня в меню? – поинтересовалась Саманта. – Вы принесли что-нибудь по-настоящему вкусное?

– Шоколад.

– Я его нечасто ем. Но, поскольку я голодна, попробую. Можно на него взглянуть?

Она отложила расческу и протянула руки к сумке, которая стояла на полу.

– Нельзя.

– Почему? – В ее голосе прозвучала обида. – Что плохого в том, что я на него посмотрю? Боитесь, я слишком много съем? Да я к нему даже не притронусь, если ваш шоколад вам так дорог.

Джон поднял с пола сумку и отнес ее в кухню.

– Между прочим, деньги-то были мои, – напомнила Саманта. – И у меня есть право знать, что вы купили.

Маунтджой принялся раскладывать покупки в отделения крохотного буфета.

– Еще у меня здесь две нарезанные буханки хлеба, четыре пакета куриного супа, пинта молока, восемь кусков говяжьей солонины, шесть бананов и немного чая и сахара, – сказал Джон, не желая пока обострять отношения с пленницей. – Ну что, теперь довольны?

– И еще шоколад?

– Да. И шоколад.

– Тогда я не понимаю, зачем вы пытаетесь создать ореол тайны вокруг сумки с продуктами?

– А мне скучно, – усмехнулся Маунтджой.

После этого, пользуясь тем, что находится вне поля зрения Саманты, он вынул из сумки то, что было спрятано на самом дне, и положил сверху на буфет таким образом, чтобы предмет нельзя было увидеть.

Это был пакет с краской для волос «Мокко».

Глава 5

Даймонд уловил запах жареного бекона.

– Можете убрать мою одежду со стула и оставить поднос на нем, – пробормотал он, еще не вполне проснувшись.

– Времени пять минут девятого, сэр, – объявил полицейский-стажер и вышел из комнаты.

Даймонд, потянувшись, сел на кровати. Подать ему завтрак было прекрасной идеей, однако трех часов сна Питеру не хватило. Он чувствовал себя усталым и разбитым. В голове пульсировала боль, в пересохшем рту ощущался отвратительный вкус. Даймонд потянулся к стоявшей на подносе чашке. Чай оказался приятным на вкус – почти таким же, как дома. Чтобы заварить его, воду кипятили явно не в электрическом чайнике.

Питер взял салфетку с подноса. Кулинарный ангел, готовивший завтрак, похоже, ничего не забыл: яичница из двух яиц, внушительный ломоть поджаренного хлеба, хрустящие кусочки бекона, колбаска, немного грибов и горка жареного картофеля.

Питер вдруг подумал о том, что в некоторых странах заключенные-смертники имеют право для последнего перед исполнением приговора приема пищи заказывать свои любимые блюда. Не упустил ли он чего-то важного во время вчерашней беседы?

В дверь заглянул Кайт Халлиуэлл.

– Как вы себя чувствуете, дружище? – поинтересовался он.

– Мне нужно принять аспирин. Нет, подождите, сначала скажите, есть ли новости.

– Черт возьми, чего нет, того нет. Ни о Маунтджое, ни о девушке ничего не слышно. Мы приготовили машину на случай, если вы…

– Если я захочу сбежать?

Лицо Халлиуэлла перекосилось в болезненной усмешке, словно он тоже не отказался бы принять таблетку аспирина.

– Тотт еще здесь? – спросил Даймонд.

– Да. И мистер Фарр-Джонс тоже.

– Ясно, как же без него. Демонстрация предельной активности.

– Пойду принесу вам аспирин.

– Спасибо. И вот еще что, Кайт…

– Да?

– Постарайтесь какое-то время не пускать сюда начальство. Я хочу спокойно поесть.

Когда Питер покончил с завтраком, было уже восемь сорок. К этому времени в голове у него немного прояснилось.

– Кто-нибудь может одолжить мне бритву? – спросил он, зайдя в раздевалку для личного состава.

Даймонд хотел воспользоваться обычным станком с лезвиями, но какой-то молодой сержант протянул ему электрическую бритву. Разумеется, он не знал, что у Питера натянутые отношения с современной бытовой техникой.

– Спасибо. И как это работает?

Даймонд сдвинул в сторону боковую панель на корпусе бритвы. Одна из батареек вывалилась и закатилась под шкафчик.

– Вот тебе на! – огорченно воскликнул он. – А что здесь за стрелка такая?

– Нужно сдвинуть переключатель.

– Какой переключатель?

– Там сбоку есть такая кнопка, сэр.

– Ну, сдвинул. И что? Эта штука не работает.