Всего за 549 руб. Купить полную версию
Собрав всю необходимую информацию, врачи приводили тела в прежнее состояние… более или менее. Они плюхали обратно извлеченные внутренние органы и зашивали разрезы. Я видел, насколько профессиональными были эти люди, видел, что они делают свое дело очень добросовестно и понимают его важность. Просто у них была очень специфическая работа, и им приходилось как-то закалять свои души, чтобы стать в каком-то смысле бесчувственными. Они были вынуждены прикрываться щитом цинизма, чтобы не сойти с ума. Наверняка поначалу все вокруг тоже казалось им чем-то чудовищным. Разумеется, именно в этом и состояла цель нашей экскурсии в морг – хоть как-то свыкнуться с подобными вещами. Если бы я стал полицейским, мне тоже потребовалось бы что-то вроде внутреннего щита, прикрывающего мою душу, мое сознание, чтобы вид крови, смерти, человеческих внутренностей не оказывал на меня парализующего воздействия.
Но хотел ли я стать бесчувственным?
Впрочем, в то время было совершенно не важно, чего именно я хотел или не хотел в относительно далекой перспективе. Причина, по которой я пошел на учебно-тренировочные курсы, состояла в том, что я мечтал посмотреть мир. Когда наступило лето, выяснилось, что мне предстоит на месяц отправиться в Европу. Стоимость поездки, включая авиаперелеты, питание и транспорт, составляла порядка шестисот долларов. В то время для меня это было целое состояние, но мне страшно хотелось увидеть что-то помимо Канога-Парк и хотя бы на какое-то время перестать вести жизнь затворника в доме моей матери. Так что мотивация у меня была лучше некуда. Я экономил каждый цент.
Наша группа состояла из двадцати подростков и нескольких полисменов, которые отправлялись с нами в качестве сопровождающих. Принимающей стороной были полицейские управления – в Германии, Австрии, Швейцарии, Франции, Бельгии и Нидерландах. Спали мы в казармах или в спортзалах для сотрудников полиции. Все было просто: бросил на пол свой спальный мешок – и ты дома.
Это была моя первая поездка за границу, первый опыт пребывания среди людей, говорящих на других языках. Их речь звучала настолько необычно, что они казались мне инопланетянами. Но времени для общения с иностранцами у нас было немного – каждый наш день был расписан по минутам. Нас приглашали в качестве гостей на всевозможные мероприятия, водили на экскурсии по полицейским управлениям. Нам даже удалось побывать в одном из отделений Интерпола. Наши вечера тоже проходили в соответствии с жестким графиком – лекция за лекцией и разве что небольшая прогулка. К двадцати трем часам мы должны были находиться в месте расквартирования. Будьте осторожны, наставляли нас сопровождающие. Не делайте глупостей. Не заходите в бары.
Разумеется, именно в бары мы заглядывали в первую очередь в свободное время.
Как-то раз в Австрии я оказался в компании двух парней из нашей группы. Оба были немного старше меня, уверенные в себе и довольно агрессивные. Они знали все на свете, были житейски опытными и полными решимости открыть новую страницу своей жизни, перестав быть девственниками.
Словно ведомые каким-то невидимым радаром, они отыскали в центре Зальцбурга какой-то старинный дом. Над его входом висел красный фонарь. Для них он был чем-то вроде маяка, указывающего путь во мраке.
Когда мы вошли в фойе, я остановился в сторонке, а мои приятели, оживленно жестикулируя, принялись торговаться с хозяйкой. Я же дал ей понять, что у меня нет или слишком мало с собой денег, универсальным и всем понятным движением вывернув карманы.
Затем мои спутники, выбрав себе девушек, отправились наверх, а я, пожав плечами, сел в кресло и уставился на свои туфли. Насколько я помню, таков был мой план с самого начала. Я не чувствовал в себе достаточно решимости, чтобы, как мои приятели, сделать этот вечер особым для себя. Они действовали в полном соответствии со своим замыслом, без каких-либо колебаний. Я же, сидя в кресле, мысленно ругал себя последними словами за малодушие. Что поделаешь – эти парни были храбрее и решительнее меня. Зато, утешал себя я, вряд ли им когда-нибудь приходилось рубить головы курам.
Внезапно я почувствовал, что рядом со мной кто-то есть. Подняв голову, я увидел женщину в умопомрачительно коротком синем платье. Она стояла прямо передо мной, уперев руки в бедра. Затем она поманила меня к себе. Я достал из кармана несколько купюр и показал ей, давая понять, что мне не хватает денег. Она молча выхватила у меня банкноты, взяла меня за руку и повела за собой.
В комнате она жестами показала мне, чтобы я разделся. Итак, это сейчас случится, подумал я и принялся медленно снимать с себя одежду. Женщина вручила мне запечатанный пакетик с презервативом. Я принялся весьма неловко пытаться вскрыть его. Видя, что у меня ничего не получается, женщина забрала у меня пакетик, легко извлекла из него презерватив и надела на меня. Это было нетрудно, поскольку эрекция у меня уже наступила, хотя я ощущал не столько вожделение, сколько нервное возбуждение. Затем женщина одним движением сняла с себя платье. Белья на ней не было. Она легла на двуспальную кровать, увлекая меня за собой, так что я оказался сверху, и рукой направила меня внутрь себя. Прямо перед моим лицом оказались ее груди. Я решил, что их нужно потрогать. На ощупь они оказались мягкими и… ШЛЕП! Женщина ударила меня по руке. Тем самым она ясно дала мне понять: ты заплатил слишком мало, сопляк, чтобы я позволила тебе еще и это, так что заканчивай поскорее.
Вскоре все и в самом деле закончилось. Не было ни страсти, ни нежности, ни разговоров. Мы даже не обменялись именами. Я не успел толком осознать происходящее. Просто два незнакомых человека ненадолго оказались в одной кровати и проделали определенные телодвижения, довольно незамысловатые. Женщина ничего от меня не ждала. Она не была разочарована. Она просто ничего не чувствовала – было ясно, что эти минуты своей жизни она легко и навсегда забудет. Но для меня это был незабываемый момент, хотя я должен признать, что не вспомнил бы лица той женщины даже под угрозой смерти.
Встав с кровати, я быстро оделся. Женщина тоже натянула на себя платье и тут же ушла, оставив дверь комнаты открытой.
Позже выяснилось, что примерно половина парней из нашей делегации в тот вечер посетила публичный дом – включая моего брата. Мы перестали быть девственниками одновременно – любопытный момент, который мы с ним, однако, никогда впоследствии не обсуждали. Должен сказать, что та поездка оказалась чем-то вроде тура по борделям. Большинство родителей дали своим сыновьям с собой деньги. Развлекитесь как следует, ребята! В Париже, в Брюсселе, в Амстердаме – везде, где нам давали хоть немного свободного времени, мы первым делом отправлялись в публичный дом. Что? Лувр? Прекрасная мысль. Но почему бы нам не пообщаться с местным населением и не внести свой вклад в развитие экономики страны, в которой мы находимся? По крайней мере, в развитие малого бизнеса.
Вернувшись домой, я понял, что главной целью подготовительных курсов для сотрудников полиции все-таки является не налаживание отношений между народами разных стран. До меня вдруг дошло, что я вполне подхожу для полицейской работы. Оканчивая учебу в школе, я стал понимать, что именно так люди и делают карьеру – сначала находят занятие, к которому у них есть способности, а потом оно становится их профессией.
Обучаясь на курсах, я добился отличных результатов в беге, преодолении полосы препятствий, подъемах корпуса из положения лежа, отжиманиях и строевой подготовке. Я узнал, что в разговоре по рации 211 означает грабеж, 459 – убийство, а 1 – приказ прибыть к месту вызова, когда это будет возможно. Код 2 означал прибыть как можно скорее. При выполнении этого приказа следовало использовать проблесковый маячок. Код 3 означал прибыть немедленно (с использованием сирены и проблескового маячка). Код 7 – перерыв на обед. Сочетание 10-100 – что полицейский отлучился для удовлетворения физиологической надобности (по крайней мере частично эти кодовые обозначения перекочевали на киноэкран). На любое действие существовал свой код. Я знал назубок их все, как и процедуру сбора вещественных доказательств, правила поведения на месте преступления, а также приемы контроля над толпой.