Всего за 560 руб. Купить полную версию
– С кем имею честь говорить, сударыня?
– Аглая Никифоровна Верещагина – супруга Кирилл Андреевича.
– Я хотел бы видеть вашего супруга…
– Боюсь, в данный момент это не получится, – вздохнув, перебила она, – он уехал на охоту. Когда вернется, не говорил.
– Тогда, может быть, вы сможете мне помочь? – Спросил Евгений Васильевич.
– Пройдемте в беседку, – предложила женщина, – там и поговорим.
Деревянная резная беседка находилась в глубине сада. К ней вела дорожка из желтого булыжника. Внутри был стол и две лавочки. Аглая предложила присесть. Затем села напротив и спросила:
– Так чем я могу вам помочь, Евгений Васильевич?
– Видите ли, сударыня. – Пристав замялся, не зная как сообщить о смерти сторожа и об ограблении музея. Наконец набрался духу и произнес: – Видите ли, сударыня, в вашем доме в Череповце была совершена кража.
Женщина побледнела. Максимову на мгновение показалось, что вот-вот она потеряет сознание. Он вскочил с лавки и попытался помочь ей. Дама застонала и прошептала:
– Все нормально. Мне уже лучше. – Она взглянула на пристава и спросила: – Что украли, Евгений Васильевич?
– Эх, если бы мы знали, сударыня, – проговорил Евгений Васильевич, присаживаясь рядом с ней, – если бы знали.… Именно оттого, что находимся в неведении, мне и приказали ехать сюда. Начальство просило, чтобы Кирилл Андреевич прибыл в Череповец.
– Зачем?
– Чтобы сказать, что именно похищено.
– А сторож? Он же мог сказать.
– Боюсь, что сторож убит, сударыня.
Женщина вновь побледнела.
– Воды, – попросила она.
Максимов наполнил стоявший на столе стакан из графинчика. Подал женщине. Та сделала глоток и прошептала:
– Несчастный Семеныч. – Пояснила: – Сегодня ночью должен был нести службу он. – Затем взглянула в зеленые глаза пристава и уточнила: – А смотритель?
– Смотритель?
– Ну, да. Смотритель музея. В нашем музее, как и во всех, существует смотритель. Он должен быть в курсе, что именно украли.
Максимов неожиданно понял, что насчет смотрителя они с Лопухиным как-то и не подумали. В суматохе забыли. Промолчал.
– А насчет моего супруга, – проговорила Аглая, – так он ушел на охоту, еще вчера вечером. Когда он вернется, – повторила она, – никому не известно.
– Нельзя ли послать за ним, ведь наверно известно, где именно он разбил лагерь? – Полюбопытствовал Евгений Васильевич.
Участковый пристав был уверен, хотя вернее сказать интуиция ему подсказывала, что у Верещагина должно было быть любимое место охоты, где он предпочитал пропадать. Ведь на охоту, судя по всему, Кирилл Андреевич, бывало, уходил не на одни сутки, а раз ушел под вечер, то, скорее всего, разбил лагерь.
– Увы, но я не знаю… Возможно, Тихон знает? – с надеждой в городе проговорила женщина. – Тихон? – прокричала она.
Дворецкий, что стоял у дверей, не зная как поступить в данный момент – ступать в дом или стоять на крыльце, предпочел последнее. Ждал указания и дождался. Направился к беседке. Когда же заглянул внутрь, то услышал:
– Тихон, не знаешь, куда ушел вчера барин? – Спросила Аглая.
– Вероятно на Тихую заводь. Он вчера в обед разглядывал карту, а вечером ушел с ночевкой.
Понимая, что супруг нужен в Череповце она, наконец, решилась.
– Может Фильку послать, чтобы сбегал, да поискал барина? – с надеждой в голосе поинтересовалась Аглая у Тихона.
– Можно и Фильку, барыня. Он мальчишка смышленый…
– А далеко до Тихой гавани, – перебивая, поинтересовался пристав.
– В часе ходьбы от усадьбы, на юго-восток. Пару дней назад там крестьяне видели уток.
Максимов взглянул на часы. Прикинул и вздохнул. Пока отыщут Верещагина, пока тот вернется в усадьбу. Сколько еще времени уйдет на сборы? Про дорогу до города Евгений Васильевич и думать не хотел. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что в Череповец (это еще при хорошем раскладе, ведь неизвестно, сколько провозится шофер) они прибудут вечером. Перспективы не радужные.
– Сходи за Филиппом, Тихон. Авось знаешь, где этот паршивец.
– Известно где, барыня, – усмехнулся старик. – Приведу немедленно.
Ушел. Максимов проводил его взглядом.
– Не желаете откушать, Евгений Васильевич? – Вдруг поинтересовалась супруга Кирилла Андреевича.
От неожиданности пристав вздрогнул. Чего-чего, а этакого поворота он не ожидал.
– Не откажусь, сударыня, – проговорил он.
Женщина встала и вышла из беседки.
– Семен!!! – Прокричала она.
Приблизительно через две минуты из-за другого угла дома вышел тучный мужичок в поварском костюме. Поклонился.
– Семен, – обратилась к нему барыня, – принеси нашему гостю что-нибудь поесть. Только мигом. Одна нога там другая тут.
Повар поклонился. Ушел за угол. Туда откуда доносился запах жареного мяса.
Максимов взглянул на руки и спросил:
– Мне бы ручки помыть, сударыня.
Пока ходил, то подумал, что каким же обманчивым может быть первое впечатление. Не ожидал он, что удастся ему перекусить после долгой дороги, а ведь пристав с самого утра не ел. Стаканчик чая с пряничком, а разве это еда?
Когда вернулся в беседку, появился повар. Шел он не один, а с двумя пареньками. Судя по одежде – тоже поварами. Один из них нес стеклянное блюдо с овощами, второй на шампурах – шашлык. Сам Семен принес бутылку вина и два бокала. Все это тут же оказалось на столике беседки. Барышня уже собиралась налить красного вина приставу, но Максимов закрыл фужер рукой.
– Мадам, – проговорил он, – я на службе.
– Может, тогда минералочки? – поинтересовалась она. – У моего мужа есть неплохой «Нарзан».
– Водички можно, – согласился Максимов.
Дама кивнула Семену. Тот тут же ушел. За ним засеменили помощники.
– Так что же произошло в музее? – поинтересовалась она.
– Кто-то проник, и мы не знаем, что похищено.
– И он убил Семеныча, – прошептала она. – Это была его, как он говорил, крайняя смена.
– Крайняя смена? – переспросил пристав.
– Да. Он собирался в отпуск. Муж дал ему пару недель. Предлагал съездить в Крым развеяться на курорте. А оно эвон как получилась. – Аглая вздохнула, и Евгений Васильевич заметил, как выступили на ее глаза слезы. – Простите меня, – проговорила она, вытаскивая из карманчика на платье платочек и вытирая слезы.
– Вы его хорошо знали? – спросил Евгений Васильевич.
– О, да. Супруг его нанял на службу давно. Душевный был человек. Увлекался «русской лаптой».
– Был игроком?
– Болельщиком. Не одного матча не пропускал.
– Любопытно.
Максимов был полной противоположностью сторожа. Спорт его не интересовал. Изредка бывало, совершал он пробежки по городу, да и то для поддержания формы.
Между тем, Аглая взяла бутылку вина и наполнила бокал. Залпом осушила и произнесла:
– Пусть земля ему будет пухом.
Максимов с удовольствием составил бы ей сейчас компанию, да только служба не позволяла. Спасение пришло в лице повара. Семен принес минеральную воду. Поставил на стол, и, не проронив не звука, удалился. Евгений Васильевич наполнил бокал.
– Пусть земля ему будет пухом.
Прибежал мальчишка. Барыня взглянула на него и спросила:
– Знаешь, где Тихая заводь?
Филипп кивнул.
– Хорошо. Тогда ступай и разыщи барина. Да передай, что его ждет полицейский из Череповца. Скажи, дело срочное и необходимо, чтобы он немедленно вернулся в усадьбу. Если не найдешь, тотчас же возвращайся. Понял?
Мальчишка опять кивнул и тут же припустился бегом.
– Сорванец, – вздохнув, проговорила барыня.
– А он найдет? – полюбопытствовал пристав.
– Филька-то? – она впервые за все время улыбнулась. – Он найдет.
Тут Аглая Никифоровна обратила внимание на то, что участковый пристав пришел в усадьбу пешком. Она пристально посмотрела на Евгения Васильевича и спросила:
– А где ваш автомобиль, сударь? Или вы пришли сюда из Череповца пешком?
– Заглох в двух верстах от усадьбы. Хотел попросить помощи, да за разговорами забыл.
– Сейчас личного шофера пошлем, – проговорила она.
– Лучше бы механика, – поправил ее Максимов.
– Шофер Кирилла Андреевича фору даст лучшим механикам города, – молвила Аглая.