Всего за 139 руб. Купить полную версию
Светик почувствовала, что ей опять становится нехорошо, мурашки шустро пробежались по позвоночнику, обхватили шею, сбивая дыхание, забрались в волосы. Светик эти самые волосы пригладила, чтобы они не принялись топорщиться от страха.
– Костян и побежал. – Глаза Глеба являли готовность закрыться. – Колышки все повыдергивал, лось, – вздохнул он и вытянулся на песке.
– А туман видел? – прошептала Светик.
– Было что-то, – зевнул он. – А что? Белая женщина?
Светик кивнула. Глеб, кажется, этого не заметил, потому что закрыл глаза. Это только ее брат может вот так взять и уснуть. На ровном месте. А вернее, на влажном песке.
– Если бы не ты, мы бы сюда вообще не поехали! – визжал Костик. – Я домой хочу.
Анка беспомощно оглянулась. Светик закатила глаза. На что еще нужны лучшие подруги? Чтобы выручать в беде. Анка сейчас как раз в ней и была – в беде. Причем последние одиннадцать лет.
Костик был двоюродным братом Ани, но сколько Светик ее знала, брат всегда был рядом. И то, что Анка совершенно безбашенная, что ее вечно куда-то носит, мать Костика не волновало. Отца, судя по всему, тоже, потому что отца там не было.
– Давай его утопим, – предложила Светик, подходя к обнявшимся родственникам.
– Я сам тебя утоплю! – замахнулся Костик.
– Чтобы утопить меня, тебе придется остаться тут на пару дней. Может, плавать научишься.
– У! – снова замахнулся Костик, но слишком сильно – задел себя по уху и захлюпал носом.
Светик фыркнула.
– Ну, ну, – проявляла чудеса миролюбия Анка. Она нежно прижимала к себе мокрого, изгвазданного в песке брата. – Никто никого топить не будет. Это наш любимый мальчик, мы его не обидим.
Спорное утверждение.
– Ты чего побежал? – спросила Светик.
– Это вы во всем виноваты!
Светик кивнула. Тут легче согласиться, а то продолжения долго ждать пришлось бы.
– Я говорил, не надо ходить на кладбище!
Еще раз кивнула. Этот зануда вчера весь день что-то говорил. Все и не упомнишь.
– Вас же предупреждали, что нельзя трогать кресты!
– Он сам упал, – буркнула Светик.
– Не сам! Не сам! Не сам! – ударился в истерику Костик.
Анка подняла глаза. Светик в ответ развела руками. А что теперь делать? Никто не ожидал, что крест упадет, стоит к нему прикоснуться! И оградка сама упала, Глеб через нее только перешагнул – надо видеть Глеба с его длинными ногами, чтобы понять, что перешагнуть он может что угодно. А с надгробием вообще чудо произошло. Анка забралась на сосну, посидела там, поделала фоточки, а потом спрыгнула. А оно наклонилось, вместе с крестом и плитой. Костян, понятное дело, начал орать и чесанул так, что через секунду его крик уже был не слышен.
Целых пять минут от него отдыхали.
– Хорошо! – решилась Светик, вставая. – Виноваты все, кроме тебя. Пошли на кладбище, поправим то, что упало.
Костян завис. Переваривал информацию. Это только кричать он начинал не задумываясь, все остальное до него доходило, как до жирафа.
– Вот сама и иди, – буркнул Костик и ткнулся в плечо сестры. Анка принялась старательно протирать дыру в Костином плече, глядя на подругу вопросительно.
– А я не знаю, что это! – фыркнула Светик. – Мне кажется, что в первый день тоже что-то такое было. Или не было ничего. Вообще. Это же остров!
«Это же остров!» – такими словами Анечка начинала уговаривать своих гостей отправиться на Мортинсаари.
– Это же остров! Это – круто! – кричала она несколько дней назад. – Только представьте! Целый необитаемый остров! И пять медведей!
Хорошо, что про пять медведей она рассказала до того, как им навязали Костика. Он бы сразу все испортил. А так они успели собраться – рюкзаки, палатки, пенки, спальники, большой котелок для воды и еда. За едой в магазин послали Глеба, поэтому в лагере на завтрак, обед и ужин вот уже два дня они запаривали китайскую лапшу. Еще было несколько пакетиков каши, но это прихватила Светик, которая следила за своим питанием.
– А что, лапша не еда, что ли? – резонно спросил равнодушный ко всему Глеб, когда Светик стала трясти его за грудки, выясняя, зачем он эту «дрянь» купил.
О! Еще было пять пакетов с сушками. Еды от пуза!
Наверное, из-за того, что их компания не производила впечатление сытости и упитанности, медведи не появлялись. Утром обнаружили на песке следы кабанов. Но кабаны – не медведи. Неинтересно.
Встали они лагерем на опушке леса. Отсюда открывался отличный вид – широкая линия песчаного берега, обалденные песчаные дюны и Ладога. Солнце садилось четко в центр озера. Если зажмуриться и прислушаться к постоянному шелесту волны, то можно решить, что находишься на море. Красота.
Во всем была красота! В том, что мать отпустила ее со сводным братом к подруге в Карелию – познакомились они с Анкой в прошлом году в лагере, вдвоем им было весело. Втроем бы им тоже было весело – Глеб был настолько равнодушен ко всему, что его можно было и не замечать. Зато он обещал носить дрова и разводить костры. А Костя ничего не обещал. Он только создавал. Проблемы.
Лежащий на песке Глеб зевнул.
– Сколько времени-то? – потянулся он. – Шесть было? Уже не уснем. Пойдем поедим.
Сводный брат в жизни Светика появился два года назад, когда мать вышла замуж за отца Глеба. И поначалу, как все нормальные люди, она брата ненавидела. Как и отчима. Но очень тяжело было долго ненавидеть того, кто так равнодушен ко всему, кроме химии, летательных аппаратов и пороховых составов.
Тяжело ненавидеть того, кто делает твою жизнь легче. Потому что старший брат, пусть и на три года старше, это тебе не приятель в классе, это намного бонусней.
Особенно на острове. Что первым делом пошел делать Глеб? Пошел собирать сучья. А сейчас он доломает сосну, найденную вчера, наберет воды, и через полчаса у них будет завтрак.
Хоть что-то хорошее за сегодняшнее утро.
Обиженный на весь свет Костян ушел в палатку переодеваться. Анка упала рядом с Светиком на песок.
– Уф, – выдохнула она. – Еще бы поспать.
Анка была жесточайшей совой. Могла лечь и в три, и в пять, главное, чтобы по утрам не будили.
Светик смотрела на Ладогу. Поднимающееся солнце дробилось на легкой волне, выкрашивало воду в свинцово-зеленый цвет.
– Что делать будем? – спросила Светик.
Вопрос можно было не задавать. И так было понятно, что надо определяться.
– Ты веришь во все эти сказки?
– Про кладбище? – лениво потянулась Анка. Вид такой: вот-вот уснет. Но она вдруг села и посмотрела на подругу совершенно проснувшимися глазами. – Верю.
– И что теперь? Бежать отсюда?
Светик опять посмотрела на невероятно красивый берег, на дробящую солнечный свет Ладогу. Страшно было? Было. Но уезжать не хотелось. Тут еще где-то маяк есть, надо сходить посмотреть. А потом – что она скажет маме? Что они испугались ночных призраков и уехали? Да после такого ее никуда больше не отпустят. Даже и с Глебом.
– Ладно… – буркнула Анка, опять впадая в сонное состояние. – Исправим.
И Светик почему-то поверила ей. Поверила, что можно развернуть время вспять, сделать так, как будто этих двух дней не было.
Хотя, конечно же, все это было.
О большом острове на Ладоге Анка прожужжала все уши. Когда-то здесь был огромный колхоз, который развалился еще в семидесятые годы. Когда-то на нем жило много народа, они разводили коров, ловили рыбу. Когда-то… Сейчас на острове остался один человек. Дядя Лёка. Именно он встретил друзей на седьмом кордоне.
Машина, которая везла их на кордон, только остановилась, а к ним уже бежал невысокий дедок в темно-сером пиджаке. Добро улыбался. Цепкий взгляд внимательно ощупывал четверку туристов.
Это и был дядя Лёка.
– Озоровать не будете? – шутливо спросил он.
Обещали не озоровать.
Небольшая весельная лодка бодро переваливалась с борта на борт, каждый раз ухитряясь не черпануть воды. Наваленные горкой рюкзаки. Гордо восседающий сверху бледный Костик: носик недовольно сморщен – он бы предпочел идти на моторке, а не плюхаться полчаса на веслах. Глеб по-мужски предложил свою помощь в доставке груза и туристов, но дядя Лёка греб сам. Разнокалиберные весла – одно дюралевое, другое деревянное – весело взрывали воду.