Всего за 119 руб. Купить полную версию
По правде говоря, Вашингтон сожалеет, что не мы играем в операции первую скрипку, но вы же
знаете этих начальников... Полагаю, у вас то же самое.
- Любят тянуть одеяло на себя, - кивнул Бонд.
- Как бы там ни было, я послан в ваше распоряжение и буду оказывать любую необходимую помощь. Конечно, с Матисом и его командой мы от
многого будем застрахованы. Но в любом случае помните, что я здесь.
- Спасибо. Похоже, что теперь Намбер, как мы и думали, в безнадежном положении. Так что ни о чем особенном я просить вас не буду, но был бы
признателен, если б сегодня вечером вы задержались в казино или где-нибудь поблизости. У меня есть помощница, некая мисс Линд, и я хотел бы
поручить ее вам, когда начнется игра. Стыдиться ее вам не придется, она очень милая девушка, - сказал Бонд, улыбаясь. - И, кстати, можете
присмотреть за двумя компаньонами Намбера. Не думаю, что они что-нибудь выкинут, но...
- Можете положиться на меня, - сказал Лейтер. - До того, как я попал в эту контору, я служил в морской пехоте. Вам это говорит о чем-
нибудь?
- Разумеется, - ответил Бонд.
Лейтер был родом из Техаса. Когда он стал рассказывать о своей службе в штабе разведки НАТО и о том, как трудно обеспечить безопасность
организации, в которой представлено столько стран. Бонд заметил про себя, что американцы, попадающие в Европу, как правило, симпатичные ребята и
почему-то большинство из Техаса.
Феликсу Лейтеру было около тридцати пяти. Высокий, худой, в темном "тропическом" костюме, как у Фрэнка Синатры. Его движения были
медленными, но чувствовались скрытая сила, хорошая реакция и то, что в любой потасовке он не останется без дела.
Сейчас, склонившись над столом, он был похож на хищную птицу. Это сходство еще больше усиливали заостренные скулы и подбородок и чуть
перекошенный большой рот. Серые колючие глаза постоянно щурились от дыма "честерфилда", который Лейтер курил не переставая. Морщинки в уголках
глаз создавали впечатление, что Лейтер все время над чем-то посмеивается про себя. Светлая челка придавала его лицу наивность. Казалось, он
открыто говорил о своей службе в Париже, но при этом ни разу не упомянул никого из своих коллег - американцев, работающих в Европе или в
Вашингтоне, и Бонд понял, что Лейтер ставит интересы своей организации много выше общих забот союзников. Оба они сразу прониклись друг к другу
симпатией.
Пока Лейтер пил свое второе виски, Бонд рассказал ему о Мюнцах и о своей короткой утренней вылазке на побережье. В половине восьмого они
решили не торопясь вернуться в отель. Прежде, чем выйти из казино, Бонд передал на хранение в кассу свой капитал, все двадцать четыре миллиона,
оставив при себе лишь несколько банкнот по десять тысяч франков. По дороге в "Сплендид" они обратили внимание, что на месте взрыва уже кипит
работа. Поврежденные деревья были выкорчеваны, поливальные машины отмывали мостовую и тротуары. Воронка от бомбы исчезла. Бульвар, если не
считать нескольких случайных прохожих, был пуст. Бонд заметил, что "Эрмитаж" и витрины магазинов также приведены в порядок.
В теплых синих сумерках Руаяль-лез-О вновь казался тихим мирным городком.
- На кого работает консьерж? - спросил Лейтер, когда они подошли к отелю. Бонд не знал. Матис не смог узнать о нем ничего конкретного.
"Если его не купили вы сами, - сказал он, - то имеете полное право предположить, что его купили другие.