– Какой ты заботливый, мой Йозеф… Но как же твои пациенты? На кого ты их оставишь?
– Мои помощники, Карл и Фридрих, прекрасно справятся без меня!
– А я по тебе буду скучать…, – женщина сделала вид, что готова задушить его своими
страстными объятиями и поцелуями…
– Не надо, милая Моника. Путешествие не займёт много времени. Меня беспокоит другое: вдруг мне откажут? Мне ведь понадобится достаточно много янтаря, и, причём, разных сортов – жёлтого, белого, чёрного, голубого…
– А потом ты будешь занят работой… И забудешь про меня, – Моника вновь надула губки. Как хамелеон, она умела принимать разные цвета и формы, но при этом всегда оставаться очаровательной и желанной.
– Ну, что ты, работа приносит доход…, а также духовное удовлетворение от того, что ты помогаешь страждущим людям. Тем, что благодаря тебе они вновь обретают здоровье… Ты же, дорогая, создана для любви. А без неё никто не может жить!
– Как ты красиво это сказал! – Моника прильнула к доктору.
– Йозеф!.. – послышался скрипучий старческий голос из соседней комнаты.
– Иду, матушка!
– Сынок, – пожаловалась доктору пожилая женщина, полулежащая на обитой кожей кушетке. – У меня опять кости ломит… Все суставы выкручивает… Наверное, к перемене погоды… Пошли кого-нибудь к Лаппе, сынок. От его компрессов, хоть ненадолго, но становится легче…
– Хорошо, матушка, – ответил доктор, а про себя подумал: «Еду немедленно!»
Не прошло и часа, как доктор Мюнц переоделся в дорожное платье, прицепил к ремню шпагу, которой, кстати, неплохо владел, и уселся на запряжённого Мулата, молодого, энергичного жеребца. «В замке Гермау, – подумал Йозеф, – я буду часа через четыре!»
В среду, примерно в три часа пополудни 21 сентября 1650 года у ворот замка Гермав, который позже переименовали в Гермау, где размещался Янтарный суд, появился всадник. Выглядел он не воинственно, а, скорее, напоминал государственного чиновника – шляпа, широкий плащ, ботфорты и шпага. Прибыл он издалека – его конь был в мыле. Всадник спешился, сделал несколько движений, разминая мышцы рук и спины, и направился к стражникам. По пути он косо взглянул на холм Гальгенберг – на его вершине стояла виселица, а на ней болтался достаточно «свежий» казнённый.
Сам замок выглядел довольно обветшалым, кое-где крошились и осыпались кирпичи, в стенах зияли трещины. Сюда шесть лет назад переехал Янтарный суд вместе с администрацией управляющего янтарными делами.
– На месте ли господин бернштайнмайстер? – спросил у стражников Йозеф Мюнц. – У меня к нему важное и срочное дело!
Его решительный вид внушил начальнику стражи некоторую долю уважения.
– Кто вы, сударь?
– Я – городской врач Альштадта Йозеф Мюнц. Выполняю поручение городского совета! Мне необходимо увидеться с господином Гельмутом Йокельминцем!
– Имеется ли у вас соответствующий документ? – скорее, для порядка спросил начальник стражи.
– Разумеется, – доктор достал специально припасенный для такого случая список требуемых лекарств для альтштадской клиники «Всех Святых» с печатью города.
Взглянув на герб Альтштадта, охранник кивнул. Читать текст он не стал, а, может, и не умел.
– Следуйте за мной, герр доктор. Я провожу вас к бернштайнмайстеру.
Управляющий янтарными делами Гельмут Йокельминц был высоким, худощавым мужчиной с задумчивым взглядом. Он сидел за столом из орехового дерева, курил трубку и просматривал какие-то записи. Подле него стоял секретарь, пожилой человек с круглым животом и явно чего-то ожидал. Оба с интересом взглянули на вошедшего доктора.
Йозеф Мюнц вежливо поздоровался и кратко изложил суть своего дела. Бернштайнмайстер долго рассматривал то лежащие перед ним бумаги, то самого посетителя, прежде чем ответить.
– Мне нравится, господин доктор, – наконец, произнёс управляющий янтарными делами, мягким, вкрадчивым голосом, – что вы всё хотите уладить по закону… Тот, кто идёт против закона, тот обычно…, – он кивнул в окно, намекая на стоящую на Гальгенберге виселицу, – качается в петле… А вы поступили правильно: приехали ко мне из Кёнигсберга и излагаете свою просьбу… Но, даже если в душе я и согласен с вами, поскольку, лекарства из янтаря, в самом деле, очень хорошо лечат недуги, насколько мне это известно из переписки с друзьями,… я не могу дать вам своё разрешение, поскольку у меня есть приказ Великого курфюрста… А что он гласит, вы прекрасно помните. Езжайте лично к нему и попытайтесь уладить этот вопрос. Я не имею права распоряжаться запасами солнечного камня по своему усмотрению. Узнав, что я распродаю янтарь направо и налево, Фридрих Вильгельм прикажет вздёрнуть и меня… И будет совершенно прав…, – чиновник сделал знак рукой, который означал, что аудиенция закончена.
Оказавшись во дворе замка Гермау, Доктор Мюнц приуныл. Хотя, в общем, он был готов к тому, что ему откажут. Но, ехать к курфюрсту?.. Для этого необходимо подлинное решение городского совета и, возможно, личная просьба самого бургомистра. Может, Йокельминцу надо было предложить денег? Что же предпринять?
Тут он почувствовал, что его кто-то тронул за рукав камзола.
– Любезный доктор, – это был тот самый секретарь, что находился подле бернштайнмайстера. Заискивающий взгляд тихого, кабинетного работника коснулся лица Йозефа Мюнца. – Мне бы хотелось помочь вам, человеку, заботящемуся о здоровье горожан… Я могу дать вам совет, а вы уж решайте сами, следовать ему или нет…
– Я слушаю вас, герр…
– Брандт… Михель Брандт, к вашим услугам… Вот что я вам скажу, дорогой доктор, – секретарь воровато оглянулся. – Здесь вы ничего не добьётесь. Но на побережье масса народу занимается незаконной добычей янтаря. Их иногда… немножко вешают, но, поверьте мне, от этого количество ловцов солнечного камня не уменьшается. В каждом доме, поверьте мне, спрятаны кое-какие запасы янтаря. Походите по прибрежным посёлкам, поговорите с людьми. Наверняка найдётся тот, кто за пару дукатов продаст вам фунт-другой… А иного выхода я не вижу… Хоть это и незаконно, но, сами понимаете, есть только одни законы, которые нельзя нарушать ни в коем случае, – он поднял глаза к небу. – Это – законы божьи… И опасайтесь находиться на берегу моря, если у вас нет соответствующего разрешения. Можете нарваться на неприятности…
Йозеф Мюнц направился в сторону Раушена, поблизости которого располагались две деревушки, в которых наверняка обитали незаконные добытчики янтаря – Люменфалль и Грандине. Время было ещё не позднее, поэтому он рассчитывал на то, что покупку янтаря ему сегодня удастся совершить.
Обе деревеньки были ужасно похожи одна на другую. Бедные, обветшалые дома, яблони, груши и сливы в садах, огороды с подсолнухами и кабачками, сети, сушащиеся во дворах, перевёрнутые рассохшиеся лодки. Кое у кого из хозяев имеется скот, вот, в пыли лежит жирная свинья, возле которой копошатся куры. Тут и там бегают ребятишки, с любопытством оглядывая незнакомого господина в шляпе и со шпагой. Но взгляды у жителей – настороженные, опасливые, на вопросы отвечают неохотно. Разумеется, о хранящемся янтаре никто ничего не знает. Иначе бы сообщили куда следует…
– Я понимаю, – говорил им доктор, – о таких вещах распространяться нельзя. Но всё же, если у вас появятся какие-то сведения… Я бы купил несколько фунтов прямо сейчас и предложил бы неплохую цену.
Но, чем дольше доктор Мюнц ходил по дворам, тем яснее становилось ему: он зря теряет здесь время. Наконец, Йозеф оказался на откосе, с которого открывался вид на вечернее море. Внизу лежали огромные валуны, тихий прибой жался к берегу, как щенок к ласковой матери. Здесь было тихо, спокойно и одиноко. Почему-то вспомнились слова Моники о бесследно пропавшем графе Штейнице…