– Привезли раненого, доктор, – доложил он. – Без вашего участия не обойдёмся.
– Хорошо, – ответил Мюнц, снимая фартук. – Что с ним?
– Упал с крыши дома. Похоже, повреждён спинной хребет…
– Плохо дело. Готовь настойку болиголова. Если ушибы сильные, боюсь, бедняга уже не жилец… Но, будем надеяться на милость Господа…
До вечера врач с помощниками возились с трубочистом, соскользнувшим с крыши. Состояние бедняги было тяжёлое, но доктор, вытерев руки полотенцем, заявил его взволнованным близким:
– Мы сделали всё, что могли. Сегодня я использовал все известные мне снадобья. Вам остаётся уповать на милость Господа и молиться. Даст Бог, больной выживет и даже сможет ходить… Рекомендую ему полный покой, а спину смазывайте болеутоляющей мазью, если вам удастся приобрести её в аптеке… Впрочем, зайдите ко мне через пару дней. Возможно, я смогу вам помочь. – А сам уже мысленно составлял собственный рецепт чудодейственного средства.
Вернувшись в свою лабораторию, Мюнц с удвоенной энергией принялся за дела. Ум его прояснился, мысли бежали прозрачными чистыми струями, а висящий на шее амулет из солнечного камня, казалось, притягивал их откуда-то извне…
Глава 8. У доктора Мюнца
Прошелестел золотолистый октябрь, за ним – слякотный ноябрь. А следом на Самбийский полуостров нагрянула зима. Не сказать, чтобы лютая, морозная и снежная. За полмесяца декабря пару раз выпал снег, да тут же растаял. Робкие морозы только «обозначили» своё присутствие, мол, не забывайте – уже зима! Грунтовые дороги по ночам и утрам схватывались ледяным панцирем, повозки гремели, стонали, скрипели и звенели, проезжая по нему. Днём же тропы и колеи, щедро подогретые виноватым за такой «недосмотр» солнцем, превращались в грязное месиво, что значительно затрудняло передвижение.
Одна из таких колымаг, покрытая войлочным тентом, в которую запрягли крепкого и сытого коня, приближалась к Кёнигсбергу. Управлял ею пожилой мужчина, одетый в мохнатый полушубок из волчьего меха. Для защиты от возможного нападения (времена были тревожные) за поясом у него торчала рукоять мушкета, а на боку висела шпага. Рядом с ним сидел парнишка лет пятнадцати, довольно крепкий на вид, одетый точно в такой же полушубок, и сжимающий в руках дубинку из ясеня. В глубине повозки, не заметный для постороннего наблюдателя, между мешков с овсом сидел ещё один мужчина. Был он закутан в просторный тёплый плащ и капюшоном, лица его не было видно, а на руках были надеты войлочные рукавицы.
– Вон, дядя Иеремия, – воскликнул парнишка, – уже виднеются башни Королевского замка!
– Да, Курт, мы почти приехали… Вот и шпиль кирхи Святого Николая… Теперь остаётся самое сложное – провезти нашего прокажённого через городские ворота. Сегодня должен дежурить начальник стражи капитан Легниц. У него с доктором Мюнцем – старые приятельские отношения, и лекарь обещал с ним поговорить… Но дукат нужно держать наготове, мало ли что…
– Целый дукат? – ахнул Курт.
– А что ты хочешь? По-моему, лучше дать больше, да проехать спокойней… Эй, Отто!
– Слушаю тебя, Иеремия…
– Как будем проезжать через ворота, закури трубку, напусти дыму. Если стражник сунет свою рожу внутрь, пусть ничего в таком тумане не увидит…
– Ха, прекрасно придумано, дружище!.. Правда, я так и не приучился к курению табака…
– А ты в себя дым не втягивай, а сразу выпускай его наружу…. Вот тебе моя трубка, а вместе с нею и кисет!
– Как же ты будешь пользоваться ею потом, после меня?
– Не беспокойся, у меня есть другая. Но я слышал, что горящий табак убивает болезнь, да и не верю, чтобы проказа была такой уж липучей… К тому же, мне уже много лет, чтобы бояться смерти…
– А если что и случится, доктор Мюнц тебе поможет! – воскликнул Курт. – Скоро он научится лечить лепру!
– Точно!
– И я помогу. Надеюсь, навыками врачевания скоро овладеет и твой племянник!
– Тогда и волноваться нечего… Не знаю только, как мы теперь станем ходить за янтарём… Компания наша распалась: ты будешь учиться в Альтштадте, Ганс пойдёт в море… Остаюсь я с малышнёй. А кто будет стоять на стрёме?..
– Брось, Иеремия, ты это занятие. Слишком опасно, – подал голос из глубины повозки Отто.
– Легко сказать, – ответил возница. – Это занятие не столько для богатства, сколько для души… Н-но, Клаус! Немного осталось, скоро получишь свой овёс! – прикрикнул на коня Иеремия, поворачивая в сторону городской стены Альтштадта.
Капитан Легниц, грузный мужчина в кирасе, вышел подышать из дежурного помещения, придерживая рукой шпагу на левом боку. Время стояло такое, что количество желающих попасть в Альтштадт становилось всё больше. В основном, подъезжали крестьянские повозки, везущие овощи и мясо на городской рынок. Близилось Рождество Христово. Сам капитан уже успел сделать запасы на зиму – в подвале его дома хранилась капуста и картофель, крупа и мука, висел копчёный окорок и солилось сало. К празднику он обязательно купит рождественского гуся – его высокая должность позволяла делать семье такие подарки.
Оставшиеся в дежурке стражники тут же принялись играть в кости. Они были бы рады пропустить и по стаканчику вина, но пока с ними находится капитан, сделать это они остерегались.
Стояло серое утро. Уже рассвело.
Стражники у ворот лениво заглядывали в повозки, взимая за проезд в город небольшую плату. Многих прибывающих они уже знали, поскольку несли здесь службу не первый год. Крестьяне снимали шляпы и шапки перед капитаном. С некоторыми Легниц был знаком лично.
Начальник стражи встал в сторонку и вынул из кармана трубку. Он внимательно наблюдал за потоком проезжающих. Одна из повозок вдруг заинтересовала его. Он подошёл к ней, пока возница о чём-то толковал со стражником. Рядом с пожилым мужчиной сидел молодой парень, а из-под войлочного тента выбивались клубы дыма. Завидев капитана, возница улыбнулся:
– Приветствую вас, господин капитан! Вот, везу Йозефу Мюнцу своего племянника в ученики и помощники. Парень увлечён книгами и медициной, глядишь, скоро и вы сможете обратиться к нему за помощью. Чего я, конечно, не желаю вам в ближайшее время. Врач нас ждёт…
– Мне это известно, – важно ответил Легниц и скомандовал стражнику: – Пропустить!
За всю свою жизнь Курт только дважды был в Альтштадте. И каждый раз смотрел на город восторженными глазами. Такое количество домов, да ещё в три-четыре этажа и даже выше, рынок, площадь, кирха, высокая ратуша, клиника «Всех Святых», трактиры, аптеки… а среди них – целый рой людей, – это может кого угодно свести с ума! И дороги здесь вымощены булыжником, и грязь с них тщательно вычищена!
Иеремия пересёк улицу Хлебных лавок и свернул на Аптекарскую. Справа открылся вид на величественный Королевский замок.
– Какая громадина! – присвистнул Курт.
– Это – сердце Восточной Пруссии, – заметил Иеремия, – место коронации прусских королей!
Наконец, повозка остановилась возле двухэтажного особняка, огороженного решётчатым забором.
– Неплохо устроился наш доктор, – заметил Иеремия. – Тебя, Курт, ожидает здесь не жизнь, а сказка! Конечно, если станешь прилежно учиться и выполнять все требования господина Мюнца.
На крыльце появился молодой человек.
– Вы к доктору, господа? Вам требуется помощь?
– Нет, любезный, – ответил Иеремия, слезая с повозки. – Мы приехали в гости. Привезли вам ученика и помощника, а также известного ему пациента. Доктор знает. Сообщи ему, что мы прибыли!
Юноша понимающе кивнул и исчез за дверью.
– Всё в порядке, Отто, – проговорил старый пекарь. – Теперь тобой займётся искусный врач. – И немного подумав: – Не ведаю, чем всё это закончится, но есть ощущение, что получится, как надо. – Он перекрестился. – Да простит Господь мои прегрешения…
Через минуту на крыльце появился доктор Мюнц.