Всего за 249 руб. Купить полную версию
Каковы же отношения между этими социальными функциями? На этот вопрос можно ответить трояким образом.
1. Отношения между пятью социальными функциями спорта таковы, что все они служат одновременно одной социальной функции, а именно функции «социальной интеграции».
2. Отношения между социальными функциями определяют специальную область посредством общего механизма. Воспитание чувств общности и товарищества, например, было гипотетически рассмотрено в качестве аспекта и социоэмоциональной и интегративной функций. Подобно этому идентификация с общественным бытием ведет последовательно к соединению с этим бытием и его основными элементами, причем пусковым механизмом здесь являются интегративная, политическая функции и функция социальной мобильности.
3. Третий, существенно упрощенный, подход указывает для пяти функций различные задачи в общественных интегративных процессах. Общественная функция как прямой интегратор должна обеспечить популяризацию информацией, стабилизирующей основополагающую систему воззрений, и пробудить потребность жить потом именно с таковой. Косвенные функции, такие, как интегративная и политическая функции, функция социальной подвижности, можно было бы описать как функции, возбуждающие потребность действовать в согласии с обществом и усвоенной системой воззрений. И, наконец, можно рассмотреть социоэмоциональную функцию как вырабатывающую «необходимые предпосылки» для удовлетворительного действия прямых и косвенных интеграторов.
Если исходить из концепции функционально-социологического анализа, можно в заключение сказать, что необходимо многомерно объяснять спорт как феномен современности, причем в основу анализа следует класть «общество». Парадигма Стивенсона – Никсона позволяет применять 5 основных социальных функций спорта при его объяснении на основе представлений об «общественной интеграции». Интегративная и политическая функции и функция социальной подвижности рассматриваются как исходные пункты косвенной интеграции; социоэмоциональная функция гипотетически создает «необходимые предпосылки».
В заключение нужно еще раз подчеркнуть, что в объяснение этих механизмов органически вписывается представление о том, что все они одновременно служат одной общественной функции [Betts, 1969 b; Larson, 1964, рр. 34, 36–37].
Основные тенденции влияния спорта на личность
Печатается с сокращениями по изданию: Визитей Н. Н. Основные тенденции влияния спорта на личность // Нравственный потенциал современного спорта: Материалы IV Всесоюзного методол. сем. (г. Суздаль, 10–12 марта 1988 г.). – М.: Сов. спорт, 1989. – С. 7–14.
Первый вопрос, который встает перед исследователем проблемы «спорт и личность», – это вопрос о специфике тех обстоятельств, в которые оказывается поставленным человек в силу того, что он вступает в сферу спорта, становится субъектом именно данной, а не какой-либо другой деятельности, или это вопрос об отличительных признаках спорта, о его системообразующем качестве, о том, что может быть взято при его анализе как основание «синтеза многих определений» (Маркс К.). Проблема выявления такого основания в случае исследования спортивной деятельности должна исходно формулироваться и решаться (…) как проблема объективного содержания этой деятельности, как поиск ответа на вопрос: что всегда и при всех обстоятельствах необходимо осуществляет человек в спорте вне зависимости от интересов, которые его сюда привели, и от целей, которые он здесь преследует, а также вне зависимости от тех функций, которые спортивная деятельность может выполнять или выполняет в данном исторически конкретном обществе; иначе говоря, спорт должен быть взят и рассмотрен как «естественно-историческое» (Мамардашвили М. К.) явление. Именно такой подход открывает возможность методологически корректно подойти к проблеме анализа субъективного содержания спорта, к характеристике личностных особенностей спортсмена и к исследованию социальной роли спортивной деятельности в обществе. (…)
По своему объективному содержанию спорт прежде всего – соревновательная деятельность. Все основное, что производит данный социальный институт, он производит через соревнование и непосредственно в процессе, соревнования. Если данный вид общественного производства лишить соревновательного начала, то не останется и какой-либо осмысленной, целостной социальной деятельности, в то время как такие (внешне аналогичные спорту) виды официальных соревнований, как производственное социалистическое соревнование или конкурсные соревнования в сфере художественного творчества, лишившись соревновательного момента, просто переходят в производственную или, соответственно, в исполнительскую деятельность, т. е. остаются полноценными социальными институтами. Можно сказать: спорт – самая соревновательная деятельность из всех официально существующих соревнований. Уникальность положения человека в спорте связана именно с этим обстоятельством.
(…) Работа по уточнению представления о спорте как соревновательной деятельности ставит перед нами в первую очередь вопрос о сути человеческой соревновательности как таковой. Нетрудно показать, что соревнование (сопоставление и оценка результатов сопоставления) есть непременный момент любого человеческого действия: и внешнего и внутреннего. По сути дела соревнование, сопоставление – это обязательная сторона любого акта человеческого самосознания, которое генетически, исходно есть процесс деятельно-практического определения человеком себя через другого и другого через себя, специфическая встреча индивида с самим собою. (…) Необычайность положения человека в спорте в том и состоит, что процесс деятельно-практического определения себя через другого, другого через себя здесь акцентирован, обнажен, сведен к определенной несложной формуле внешнего действия и одновременно задан в качестве центрального, в то время как в других институциализированных деятельностях (наука, искусство, труд в сфере материального производства и т. д.) этот процесс обычно скрыт и со своей объективной, и со своей субъективной стороны (например, в научной деятельности процесс взаимодействия я и другого не задан явно, внешним образом, и далеко не всегда самоочевиден для субъекта данной деятельности на уровне интроспекции, хотя наука, как и любой феномен культуры, диалогична по своей природе).
(…) В свете сказанного выше на данном этапе рассуждений можно дать такое, уточненное, определение понятия «спорт»: это особый вид социальной деятельности, в рамках которого моделируется (воспроизводится) в форме преимущественно деятельно-практического сопоставления человеческих способностей один из кардинальных моментов человеческого самоопределения как такового – определение человеком себя через другого и другого через себя.
Итак, человек в спорте, соревнуясь, деятельно-практически сопоставляясь с другим человеком, постоянно самоопределяется. Спортсмен всегда с большой степенью точности осведомлен о том, какое место его «профессиональная способность» занимает в иерархии аналогичных способностей всех других лиц, специализирующихся в данном виде спорта, его способность имеет в пространстве этой иерархии вполне однозначные координаты; или можно сказать также, что на вопрос «кто ты есть?» у спортсмена всегда имеется очень точный ответ. Более того, сам вопрос такого рода не создает спортсмену сколько-нибудь дополнительных трудностей к тем, которые возникают у него в процессе спортивной борьбы, не требует от него каких-либо специальных познавательных усилий (в известном смысле за него это делает сама деятельность), что в целом опять-таки не характерно для человека, специализирующегося в любой другой деятельности (более того, вопрос о месте данного конкретного человека в некоей «табели о рангах» вообще может оказаться в некоторых видах деятельности в известном отношении некорректным).