Владимир Дараган - Женщины и мужчины стр 14.

Витамин D

– Ты опять бледная, никак не можешь выбраться из своей простуды. Без витамина D тебе не обойтись, нужно погреться на солнце.

– Сейчас октябрь, какое солнце?

– Поехали, я покажу.

Вдоль дороги тянулись серые заборы, какие-то будки, унылые кирпичные здания с темными окнами. Но вот строения кончились, и они свернули на проселочную дорогу, ведущую в сосновый лес. Асфальта на дороге не было, «жигуленок» заваливался на бок в глубоких ямах, она ойкала, он гладил ее руку, не отрывая глаз от колеи.

– Вот тут.

Машина остановилась возле обрыва, заросшего пожелтевшей травой и засыпанного сосновыми иголками. Он постелил одеяло на поваленное дерево, они сели рядом, обнялись и стали смотреть на заходящее солнце.

– Тут уже немного витамина D, но все лучше, чем ничего.

– Это точно лучше, чем рыбий жир.

Солнце погрузилось в большую темную тучу, стало холодно, и они сели в машину. Он включил фары, стал медленно выезжать на дорогу с колеей и ямами.

– Что это?! – вскрикнула она, услышав металлический скрежет.

Он заглушил двигатель, вышел из машины, заглянул под днище. Из пробитого картера выливалось масло. Он встал на колени, потрогал штырь, торчавший из земли, поднялся и открыл пассажирскую дверь.

– Дальше придется пешком. Выйдем на шоссе, поймаем попутку, и тебя отвезут домой.

– А ты?

– Мне не привыкать, сейчас главное – убрать тебя из холодного леса. Тут очень сыро.

Они вышли на шоссе через час. В небе уже светились звезды, стало совсем холодно. Мимо проносились машины, но никто не хотел останавливаться в таком глухом месте. Тогда он вынул из кошелька десять рублей и стал покачивать красной бумажкой. Через пять минут около них притормозила старенькая «Волга» с усталым пожилым водителем. Он поцеловал ее, помог сесть в теплый, пахнущий бензином салон, «Волга» замигала левым поворотником и уехала. Он долго смотрел на удаляющиеся красные огоньки, потом вздохнул, достал две десятки и стал поджидать попутный грузовик.

Газовая плита

– Скажи честно, почему ты выбрал в жены именно ее?

– Сам не знаю. Наверное, из-за газовой плиты. Ко мне приходило много женщин, и все они начинали отмывать плиту. Кто-то ворчал, что я неряха, кто-то говорил, что она не может ничего готовить, пока плита не будет сверкать, кто-то хвастался, что у себя на кухне она моет плиту два раза в день… А она единственная, кто сказал правильные слова!

– Какие?

– Она просто сказала, что у нее потребность сделать для меня что-нибудь хорошее, и чтобы я не обращал не нее внимания, а шел заниматься своими делами.

– И ты в нее сразу влюбился?

– Нет, не сразу. Но я почувствовал, что у меня тоже появилась потребность сделать для нее что-нибудь хорошее.

Яблоки и рубашки

Три девицы сидели под окном и чесали языки.

– Ой, девки! Как мне хочется свой дом. Чтобы много комнат, чтобы весной сирень цвела, а в августе красные яблоки падали на землю. Выйду за первого, кто мне это предложит.

– Нет, надо по любви! Это важнее яблок и комнат.

– Яблоки, комнаты, любовь… Я выйду за того, кому я захочу стирать и гладить рубашки.

Постскриптум: девицы и их слова реальные, но разнесены во времени и в пространстве. Они случайно собрались в этой миниатюре. Все они вышли замуж. Счастливой была только первая.

Запах полыни

Сегодня я подстригал кусты и, собирая руками обрезанные ветки, почувствовал знакомый горьковатый запах. Это был кустик полыни.

…Она любила запах полыни. Мы с ней ездили в онкоцентр на Каширке, а потом медленно шли пешком до метро «Коломенская». Шли через поле, заросшее сорняками, мимо старого яблоневого сада, мимо соборов и холмов, с которых открывался вид на широкую пойму реки.

Иногда она наклонялась, чтобы сорвать невзрачный стебелек, растирала между пальцами листья и потом долго держала их у лица.

– Вот бы найти духи с запахом полыни, – как-то сказала она.

…Прошло полгода. Я сидел в лаборатории и рисовал графики. Краем глаза я заметил мелькнувший белый халат, обернулся и увидел ее в красном кресле около спектрометра. Она улыбалась и показывала пальцем куда-то себе за ухо.

– Поцеловать? – спросил я.

– Это ты не заработал. Только понюхать!

От нее пахло полынью. Самой настоящей: летней, пыльной, теплой, росшей вдоль тропинок, где мы гуляли летом.

– Все-таки нашла такие духи? – спросил я. – Но это для привлечения мужчин или для отпугивания?

Она улыбнулась еще шире.

– Это для фильтрации. Я буду общаться только с теми, кому нравится запах полыни.

У реки

Она приготовила жареную курицу, сварила картошку, помыла овощи, нарезала хлеб, заварила чай в термосе, отложила в баночку свежего варенья, сложила одеяла, полотенца, книжки, темные очки, купальники, крем от загара, сумку-косметичку.

Я заехал на рынок и купил у азербайджанцев красные шершавые персики, оранжевые абрикосы, желто-зеленый виноград без косточек, большой полосатый арбуз и черемшу – так назывались длинные, зеленые маринованные стебли.

Потом мы долго ехали по забитому машинами шоссе, пока не свернули на маленькую узкую дорогу, ведущую к реке вдоль небольших березовых рощ, между зарослей кустов, через поля, вниз, к обрывистому берегу, где уже стояли машины, были расстелены одеяла, и дымились мангалы.

– Надо найти место, где можно целоваться и болтать глупости, не обращая внимания на соседей, – сказал я и погнал машину напрямик через поле, заросшее васильками.

Место было отличное. От реки нас отделял небольшой песчаный обрыв, вокруг во влажной низинке росла лебеда и еще какая-то высокая трава. На самом краю обрыва трава была низкая и мягкая. Мы положили на нее одеяло, легли и стали смотреть в небо. Ветер трепал ее волосы, и они щекотали мне лицо.

– Надо было заехать в какой-нибудь монастырь или музей, чтобы культурно обогатиться, – вдруг сказал я.

– Не надо, – ответила она, – не надо обогащаться. Давай лучше запомним эти минуты. Посмотри, какая красивая река!

Около нас была небольшая тихая заводь, где на темной поверхности плавали большие зеленые листья и белели цветы кувшинок с желтыми сердцевинками. На другой стороне реки ехал трактор с прицепом. В прицепе сидели молодые бабенки, которые прокричали нам, чтобы мы не теряли время.

– И в самом деле, – сказала она. – Пора подкрепиться перед купанием.

…Мы уезжали уже вечером, когда солнце начало касаться верхушек далеких деревьев, а над нашими головами запищали голодные комары.

– С точки зрения колхозниц, мы сегодня потеряли время, – сказал я, включая фары. – Целый день потеряли.

– Организмам надо иногда взвихряться, – улыбнулась она. – Ты же сам рассказывал про работников посольства в Анголе, которые раз в неделю устраивали своим организмам встряску – в этот день у них не было во рту ни капли спиртного!

– Потом ты будешь вспоминать этот день, как один из самых счастливых, – тихо добавила она.

Трудно быть волшебником

– Хочешь, я подарю тебе все звезды с неба?

– А что, у тебя денег совсем нет?

(Услышанное)

Преподаватель чертит на доске кубы со вписанными сферами. Или что-то более сложное. Он поворачивается к нам спиной и долго стучит мелом по зеленой доске. Иногда он оглядывается и следил, чтобы мы перерисовывали эти сферы и кубы в свои тетради. Закончив рисунок, он отряхивает руки, подходит к окну и смотрит, как за темными стеклами падает снег.

Мы все звали его Казаном. Иногда – «Плешивым Казаном». Мы все представляли, что в молодости он был похож на Казанову. Казан был высок, его черные волосы были редки, он тщательно их зачесывал набок, прикрывая лысину.

– Вы знаете, что на свете самое главное? – вдруг спрашивает Казан, не отрывая взгляда от кружащихся за окном снежинок.

– Любовь? – робко предлагает Наташка, первая красавица нашей группы. Она поправляет свои густые кудри и оглядывается на нас.