Всего за 200 руб. Купить полную версию
– Дорогая! Мне два сахара и яичницу… Не помнишь – с чем ее америкосы жрут? С тунцом или черничным вареньем?
– Сынок! Иди сначала умойся и зубки почисти! – Голицын, с сожалением, разливал кофе по двум чашкам, вместо одной большой.
– Как спалось на новом месте? – Смирнов вдохнул аромат. – Офигенно пахнет!
Утренний кофе для Голицына – это был не напиток. Это ритуал! Он бы, с удовольствием, молча и с наслаждением употребил приготовленный продукт, но… проигнорировать товарища, было бы невежливо. Майор сделал глоток и со вздохом произнес:
– Коля – это МОЙ дом! На каком … «новом месте»?
Этот дом Голицын приобрел в 82-м году за 750 рублей, по случаю, когда их группу командировали в Почепский район Брянской области изображать из себя «условных диверсантов», которым, вдруг, очень сильно понадобились древние артиллеристские снаряды с химической начинкой.. Домик ему сразу понравился – рядом с лесом, на берегу небольшого озера.
– А…,да, точно. Дом твой. А мне – замечательно! Все – таки деревня, воздух, баня и камин способствуют… Чему – то там способствуют!
– Релаксации?
– Да – релаксации. А еще – когда людей нет! Вообще песня! … Нет – сказка! – и тут же, без паузы и задержки, попытался испортить, такое замечательное утро. – Какие планы?
Голицын, надеявшийся на то, что хотя бы один день…, а еще лучше – лет сто, чтобы его никто не дергал, тоскливо глянул на друга, поверх кружки и, сделав глоток, обреченно сказал:
– Сейчас, кофе допьем – придумаем.
В деревне они провели еще неделю. Из теленовостей они узнали, что Руцкого и Хасбулатова объявили мятежниками, заговорщиками и определили в Лефортовский изолятор; из телефонных разговоров с сослуживцами – что тех, кто сдался при взятии Белого дома просто уволили по статье. Остальных, тех, кто, в соответствии с графиком дежурств, находился не на службе, и тех, кого не было в списке арестованных и задержанных – ждали в отделе кадров на Петровке.
Друзья оформили себе больничные листы, сроком на две недели – просто купили, дав сто долларов местному сельскому «лепиле» (кстати, это был именно «лепила». Предыдущим местом работы деревенского фельдшера была какая – то колония строгого режима, тут же, в Брянской области.)
За оставшееся время они подлатали дом, покормили комаров на рыбалке, посетили место, где, согласно надписи на большом валуне – вступил в неравный бой с фашистскими оккупантами загадочный партизанский отряд имени В. И. Чапаева (правда, по воспоминаниям местных старожил – на том самом месте, в 42-м году произошла банальная «бытовая разборка», с применением огнестрельного оружия, между «полицаями» из двух соседних деревень) и поохотились на «диких» коров. Смирнов «засек» стаю этих свирепых животных на лугу, недалеко от дома. «Стаю» сопровождал пастух.
– Тоже дикий, – безапеляционно заявил Смирнов, и принялся распаковывать автоматы.
От оружия они и не думали избавляться, просто купили сумку по – больше и упаковали так, что бы, не брякало. Голицыну стоило больших трудов уговорить друга, просто купить мясо у местных, а не добывать его на охоте. Смирнов, с неохотой, согласился, но тут же заявил:
– Тогда состоится – РОДЕО!!
В тот же вечер они «познакомились» с хозяйкой коровы – существом «среднего» рода, среднего пола, среднего возраста и средней паршивости, потребовавшей, фантастическую для сельской местности, материальную компенсацию за отсутствующее молоко и «душевную травму» у животного, в следствии насильственных действий со стороны «дурака дебелого». После инцидента, Смирнов еще два часа уверял друга, что это был именно бык, причем огромный.
За два дня до отъезда в Москву, Голицын съездил в Брянск – купил копировальный аппарат «НР» и пачку бумаги. Вернувшись – сделал три комплекта копий документов, извлеченных из сейфа в Белом доме, стилизовав их под «самиздат». Один комплект, вместе с оригиналом – спрятал в доме, еще один – взял с собой, а третий отдал Смирнову. Потом они сделали «схрон» для трех автоматов и поделили «добычу», как всегда – по братски, но естественно, не поровну.
Голицын не был жадный. Он вообще не был «любителем денег», однако нарушать «давно, и не им установленные» неписанные правила, «долевого участия членов группы», он не собирался. Смирнов тоже эти «правила» знал и чтил, как Устав ВС, и нарушение этих правил майором, пусть даже в пользу Смирнова, было бы… «моветон».
– Санек! С оригиналами что надумал? – Смирнов, естественно, имел ввиду те самые, непонятные сверхсекретные разработки. По молчаливому согласию, они за все время «отпуска» на серьезные темы не разговаривали, но думали, по крайней мере Голицын – не переставая.
– Давай вернемся – посмотрим, как вообще обстановка. Ищет ли заказчик эти бумаги? Что вообще творится в мире? Мне кажется, что Валера просто не успел бы никому сообщить о том, что «подключил» к операции кого то еще. А, скорее всего, даже не собирался этого делать. Кроме всего этого, я не исключал бы версии, что Валера и есть – организатор, вдохновитель, получатель и заказчик. В общем, «многоликий хитрожопый анус». Пусть в аду ему будет весело! Но это лучший вариант.
– Давай лучше исходить из худшего – нас ищут.
– Не-не-не! Если исходить из этого – нам в Москве делать нечего, и надо срочно сваливать! И желательно, в эти, в параллельные миры! Предлагаю «параноить», но в пределах разумного: документы спрячем – мы это умеем, вернемся, и как ни в чем не бывало, продолжаем «коптить» воздух… Месяцев шесть.. Если они уверенны в нашей причастности на сто процентов – нас не завалят, пока не найдутся документы. «Спеленать» и похитить – ну, пусть попробуют! И если такая попытка состоится – валим к Голубеву. Но если на сто процентов они не уверены – за нами будут наблюдать, возможно, даже вызовут куда – то, спросят: «где были, что делали?». Ответим правду – были в осаде, выбрались втроем – Вахмурка подтвердит, Валеру видели мельком, уехали – потому, что… а что еще?! Ситуация – то непонятная! Вот, примерно так..
– Ну, ладно, с этим худо – бедно, но понятно. То есть, переводиться обратно будем только, если нас «прижмут»?
– Нет, почему. Можно сразу – в штатном режиме: работаем на прежнем месте; подаем документы; проходим проверки и медосмотры; если будет «Представление командира части», а я думаю, что будет – в течении года переведемся. Про документы – молчим. В сторону Даниловского и его отдела даже не смотрим. Если, вдруг, за нами действительно будут «присматривать», то ничего необычного они не увидят. Ты ведь, не собираешься, в ближайшее время, обналичивать свою долю?
Смирнов скорчил «рожу», дескать: «Кого ты учишь!?».
– Не-не, это я… так. Ну, а раз ничего необычного нет, мне кажется, что года им хватит, чтобы перенести нас в разряд «бесперспективняка».
– А еще – если нами будут «интересоваться», мы можем, официально заметь, обратиться в собственную безопасность.
– Точно! И по реакции СБэшников, хотя бы предположить – кто нами интересуется! Если «свои» – думаю, нам скажут: «Да все нормально и т., д.». В общем – «включаем полный официоз», и, уж если не «на законных основаниях», то хотя бы на «мотивированных», сами можем «тряхнуть» «хвостов».
– Саня! У тебя странный мозг. Две минуты назад ты предлагал «валить к Голубеву», сейчас уже – «тряхнуть хвостов»! Знаешь, а давай еще минут пять посидим – может решим: «А че морочиться! Приезжаем и ВСЕХ ПОД НОЖ! Потом, ловим Даниловского – и паяльник ему, в… одно место…». – Коля на секунду задумался. Затем его лицо приобрело мечтательное выражение и, просияв, он добавил: – А лучше утюг! Плашмя! Ну и так далее.
Голицын засмеялся.
– Утюг…, да – мысль интересная! Но, думаю, что не понадобится…, да и вообще, надеюсь, что никто нас не «ждет», и никому нет до нас никакого дела!
Возвращение было банальным. Они вернулись домой и, на следующее утро отправились к Белому Дому. Вокруг здания было два кольца оцепления. Смирнов предъявил свое удостоверение – к ним вышел какой – то майор и сказал, чтобы они прибыли на Петровку в отдел кадров. Они так и поступили. На Петровке им задали сакраментальный вопрос: «Хотите работать?». «Да.» – ответили они и… отправились по домам еще на месяц.