Всего за 199 руб. Купить полную версию
Нельзя сказать, что народ из тракторовской тусовки специально искал приключения. Просто это была Москва девяносто шестого года, и этим все сказано. Когда-нибудь социологи и культурологи еще подвергнут анализу влияние девяностых годов на развитие российского общества. С падением СССР упали и барьеры, все вырвалось на свободу. Как в научном эксперименте: что будет, если людям позволить абсолютно все. Конечно, формально законы существовали, но их суровость, как обычно, компенсировалась необязательностью выполнения. Одни люди пошли торговать, другие – пырять Лося в ногу, а третьи всецело отдали себя творчеству. В такой среде не обошлось без потерь, но то, что создавалось в те бесшабашные годы, имело право претендовать на вечность. У людей было ощущение, что все пути открыты, и при должном упорстве ты можешь добиться всего. Это опьяняло.
О бесконечности «Трактора» тогда еще не думали, но удачный дебют, безусловно, их воодушевил. Они понимали, что надо развивать успех, репетировать, создавать новые треки, выступать. С сочинением музыки у них никогда не было проблем. Грек с Кондратом просто фонтанировали, на каждую репетицию они приносили новые риффы и ходы. Илья их быстро подхватывал, ему ничего не надо было объяснять. Кларк тут же создавал интересный ритмический рисунок и оставалось только гонять, оттачивать песню. Они кайфовали от самого процесса. Сейчас молодые группы сразу думают о записи альбома, съемках, ротации на радио и гастролях, а «Трактора» плохо представляли, к чему стремиться. У каждого из них было довольно приземленное понимание успеха. Кондрату не надо было от жизни ничего, он просто хотел играть. Греку тоже, но с оговоркой: он хотел играть самую крутую музыку. Для Кларка мерилом успеха был полный зал на концерте. У Качана и так было все, что есть у рок-звезд: крутая тачка, бабло и кокаин. А вот с Петровым было сложнее.
Дмитрий Петров
Для меня этот концерт стал переломным моментом. После него я недели две летал в эйфории, настолько он был успешным. Мне казалось, что круче мы уже вряд ли что-то сделаем. Не знаю, как по мировым меркам, но на постсоветском пространстве мы убирали всех. Во всяком случае, так я тогда считал. Я всерьез думал о том, что надо либо уезжать с этой музыкой за рубеж и продолжать развиваться там, либо закрывать все нахрен и больше ничего не делать. Я настолько выложился на том выступлении, что вряд ли когда-либо смог бы это повторить. Я не представлял, как можно выступать раз за разом с такой же нечеловеческой отдачей. Если постоянно поешь на разрыв аорты, то ты либо ее разорвешь, в конце концов, либо загрубеешь и не будешь ничем отличаться от всех этих попсовых исполнителей.
Когда двухнедельная эйфория прошла, он начал грузиться. Не знал, что делать дальше и, главное, зачем. В его голове началось глобальное переосмысление всего, чем он жил, и концерт в «Р-Клубе» сыграл в этом не последнюю роль. Дима начал воцерковление, все больше внимания уделяя мыслям о Боге. Очередной пункт в пользу «неправильности» скинхеда Дмитрия Петрова. Кроме того, он планировал жениться и завязать с разухабистой рок-н-рольной жизнью. Все эти внутренние переживания вылились в то, что он принял решение расстаться и со скинхедами, и с группой.
Дмитрий Петров
Вдобавок ко всему, у меня начались проблемы со здоровьем. Вернее, я просто не мог больше так дико орать. После каждой репетиции у меня практически исчезал голос и очень болела голова. Просто раскалывалась, будто я не на репетиции был, а стоял 12 раундов против Рокки Бальбоа. Так не могло дальше продолжаться.
На очередной репетиции он сообщил парням, что больше не сможет петь в группе, и это окончательно. Такой поворот, конечно, не вписывался в их планы. Они жили на подъеме, уже планировали следующие концерты, а тут такие новости. Но расставание прошло мирно, без конфликтов, и они стали играть вчетвером: Кондрат, Грек, Кларк и Илья Качан.
Для поиска нового вокалиста решили использовать самый ходовой на тот момент способ. Они клеили аналоговые объявления с текстом, вроде такого: «Группа, играющая в стиле Biohazard и Downset, ищет вокалиста». Там же давались домашние телефоны Кондрата и Кларка. Объявления лепили в местах обитания целевой аудитории. В первую очередь, это «Горбушка», «Рок-лаборатория» и «Р-Клуб». Туда приезжали неформалы со всей Москвы почитать свежие новости. Из афиш узнавали о предстоящих концертах, а из объявлений, о вакансиях на жидком рынке музыкального труда. Еще один хороший способ найти музыканта – скинуть объявление на пейджер в программу «Учитесь плавать», где Скляр их регулярно зачитывал в эфире. Программа «Учитесь плавать» шла на радио «Максимум» по четвергам в одиннадцать вечера. Тогда ее слушали все: и металлисты, и панки, и, тем более, альтернативщики.
Андрей (Чегевара) Мельников
Как-то я слушал «Учитесь плавать», и там зачитали объявление: «Группа, играющая тяжелую альтернативную музыку, ищет вокалиста» и продиктовали телефон. А у меня тогда в жизни был достаточно депрессивный период, и чтобы не впасть в отчаяние, я хотел заняться чем-то новым. Подумал, почему бы не попробовать.
Андрей позвонил по указанному телефону, это оказался номер Кондрата. Тот рассказал, что группа играет в стиле Downset, и они ищут вокалиста, который будет соответствовать этому направлению. Кондрат позвал его на прослушивание, и назначил встречу на Киевской.
Андрей (Чегевара) Мельников
Я тогда тусовался с футбольными хулиганами и выглядел соответственно: ботинки Dr. Martens, узкие джинсы, бомбер и бандана на голове. Я пришел в условленное место и увидел там двух мужиков лет по тридцать. По их недовольным взглядам я прочитал: «Ну вот, опять какой-то чмошник приперся». Меня тогда их реакция неплохо высадила. Сразу испортилось настроение, и я подумал, что с ними скорее всего ничего не сложится. Еще и одеты они были просто как мужики, которые идут с подработки. Какие-то колхозные куртки, шапки, а здоровый Кларк вообще показался мне гопарем из Подмосковья.
Кларк с Кондратом шли с Киевской до базы, а Андрей уныло семенил за ними. На нем лица не было, он вообще сомневался, что попал по адресу. Какие-то взрослые дядьки куда-то его ведут. Не иначе, как почку вырежут или лишат его мальчишеской чести. Вот сталинский дом, подъезд, подвал. Ну все. А он даже никому не сказал куда едет и где его искать.
Андрей (Чегевара) Мельников
Я успокоился только когда увидел аппарат. Значит, действительно группа. Кондрат спросил меня: «Ну хоть микрофон-то у тебя есть?» По его интонации я понял, что до меня уже приходили люди, и они теперь ищут вокалиста с определенными требованиями. К счастью, у меня был с собой Shure SM 58.
Мельникову на тот момент было восемнадцать лет, и чуваки из TRACKTOR BOWLING действительно показались ему взрослыми мужиками. Он старался бодриться и не подавать вида, что растерян. Когда пришел Грек, Андрею полегчало. У Афанасия на тот момент были длинные волосы, он носил модные заграничные шмотки и выглядел самым продвинутым в группе. К тому же у него был настоящий Fender, о котором Чегевара слышал только легенды.
Андрей (Чегевара) Мельников
Когда они начали играть, я просто охерел. Я представить даже не мог, что эти чуваки могут так круто рубить. Я стоял и думал: «Что я вообще тут делаю?»
Они прогнали несколько треков. Андрей взял себя в руки и довольно неплохо порыбил под них на тарабарском языке, а кое-где даже вставил несколько четверостиший.
Александр (Кондрат) Кондратьев
Когда Андрюха уехал, мы с Кларком и Греком очень быстро сошлись во мнении, что его надо брать. Он вел себя довольно расковано и прикольно скакал, когда пел. Для нас было крайне важно, чтобы вокалист нормально выглядел и не стоял столбом у микрофона. Решили, что на тот момент он нам идеально подходит.