Всего за 149 руб. Купить полную версию
Он не хотел ничего больше видеть! Белый свет был ему не мил!
Франц снова открыл глаза, когда кто-то погладил его по голове. Это была молодая тётенька врач.
Она сказала:
– Сейчас мы сделаем рентгеновский снимок твоей лодыжки.
Франц пискнул:
– Пусть придёт мамочка!
– Знаешь, что такое рентгеновский снимок? – спросила тётенька врач.
Франц пискнул:
– Пусть придёт мамочка!
– Это такая фотография костей, – объяснила тётенька врач.
Франц пискнул:
– Пусть придёт мамочка!
– И это не больно, – ласково сказала тётенька врач.
«Вот бестолковая!» – подумал Франц и снова пискнул про мамочку. Он пищал про мамочку, когда его клали под рентгеновский аппарат и когда снова доставали оттуда, когда его отвезли в перевязочную и положили под ногу пластиковую шину, и когда заматывали ногу бинтами, и когда намазывали на ногу гипс. Но люди вокруг Франца казались глухими. Они приветливо улыбались, гладили его по голове и говорили: «Скоро закончим!», и «Всё не так страшно!», и «Просто маленькая трещинка!»
– Твоя мама уже здесь. Она ждёт в коридоре.
Франц сразу почувствовал себя гораздо лучше, и голос у него опять стал нормальным.
– Можно мне завтра с гипсом пойти в поход? – спросил Франц Разумного человека.
– Никак не получится, – ответил Разумный человек. – Радуйся, что тебя не оставляют в больнице и мама может забрать тебя домой!
Франц подумал и кивнул.
Гипс уже полностью застыл, когда маму наконец впустили в перевязочную.
– Ох, бедный ты мой, бедный!
И мама крепко обняла Франца.
– Со мной всё в порядке, – заверил её Франц.
– Какой ты храбрый, – сказала мама.
– Да это всё ерунда, – сказал Франц.
Потом снова пришли санитары. Они положили Франца на носилки, отнесли к «скорой помощи» и задвинули носилки внутрь. Мама села рядом на откидное сиденье. А когда санитары вносили Франца в его дом, многие соседи смотрели из окон и махали Францу.
Франц ходил в гипсе уже три недели, когда у Габи родилась идея:
– На гипсе надо что-нибудь написать. Тогда будет ещё стильней!
Франц пошёл к Йозефу. Потому что у Йозефа хороший почерк.
– Пожалуйста, напиши мне на гипсе что-нибудь суперклассное! – попросил Франц.
Он думал так: «Старший брат в таких вещах наверняка разбирается. Он-то уж точно знает, что суперклассное, а что нет!»
Йозеф взял большой красный фломастер и сказал:
– Ложись, так мне будет удобнее писать!
Франц лёг, а Йозеф сел на край кровати.
– Ты что там пишешь? – спросил Франц. Он не видел свою ногу. Между его глазами и гипсом была спина Йозефа.
Франц слышал, как фломастер скрипит по гипсу.
– Готово! – крикнул Йозеф.
Он вскочил и выбежал из комнаты. Франц сел и уставился на гипс. Огромными красными буквами на нём было написано: Я ЛЮБЛЮ УЛЛИ.
– Нет! – заревел Франц. – Сотри это!
Улли была единственной девочкой в классе, которую Франц просто терпеть не мог.
Франц вскочил с кровати и поковылял за Йозефом. Но тот убежал в свою комнату и заперся. Франц принялся колотить в дверь. Йозеф не подавал признаков жизни. Зато пришла Домдраконица и заругалась:
– Сейчас же перестань хулиганить!
Франц попробовал отмыть надпись. Гипс вокруг букв немножко порозовел, но буквы всё равно были хорошо видны.
– Это нельзя никому показывать! – всхлипывал Франц.