Всего за 219 руб. Купить полную версию
Бабушка, мама и сестра повернулись к нему.
– Лоллипоп! – вскричали они испуганно. – Лоллипоп, солнышко!
«Попались, голубчики, – думал Лоллипоп. – Сейчас бабушка скажет, что больше не пойдёт к Гофштеттерам».
Бабушка не сказала ни полслова. А так как Лоллипоп кашлять перестал, она отвернулась к экрану.
«Ладненько, ладненько, – думал Лоллипоп. – Пусть! Уж сестра-то признается: “Я лишь сейчас осознала, что домашняя работа – удел женщин. Отныне всё по дому буду делать я, поскольку я женщина, да к тому же старше Лоллипопа. Бутерброды с ветчиной я ему тоже буду готовить!”»
Однако сестра уже снова вязала, повернувшись к Лоллипопу спиной, и считала петли. Только мама подошла к Лоллипопу. Она спросила, не простыл ли он, не хочет ли водички. Лоллипоп сердито мотнул головой.
С огромным удовольствием он вышвырнул бы зелёное стёклышко. Но вместо этого побрёл с ним в ванную. «Ну почему, – спрашивал он себя, – ну почему оно сегодня не действует? Ведь это стопроцентный крайний случай! Всегда же действовало! Знать бы, что стряслось с упрямой ледышкой! Может, она недостаточно прозрачна?»
Лоллипоп подошёл к большому зеркалу, висящему в ванной, поднёс леденец к правому глазу, а левый закрыл. Нет, леденец просвечивал лучше некуда. Лоллипоп ясно видел перед собой светло-зелёного Лоллипопа. Светло-зелёный глядел из зеркала, а Лоллипоп через «Лоллипоп» – в зеркало.
– Чёрт побери, разбери и собери, – проворчал Лоллипоп, – кончай вредничать – сделай что-нибудь!
– Ой, мамочки! – прошептал Лоллипоп. – Ну и дела!
Однако было поздно. Леденец сработал. Лоллипоп опустил руку с «Лоллипопом», глубоко вздохнул и поплёлся в кухню. Там он взял грязные тарелки, стоявшие на столе рядом с мойкой, составил их в раковину и пустил горячую воду. Потом тряпкой стёр с кафельной стены семь красных пятен от гуляша. Потом собрал посеревшие, свернувшиеся колечком картофельные очистки и выбросил в помойное ведро. А затем побрызгал душистым моющим раствором на тарелки и отмыл их до блеска. Даже слегка веником в кухне прошёлся. При этом он всё время бубнил под нос: «Кончай вредничать – сделай что-нибудь».
Лоллипоп малость куксился на «Лоллипопа». А потом в кухню пришли мама с бабушкой и сказали, что он замечательный парень, просто умница-разумница. И что они всегда верили в его сознательность. Преувеличивали жуть как. Не так уж много он сделал, говоря по совести. Но похвала его приободрила, и даже очень. А потом сестра подошла и спросила, не связать ли и ему шапочку. Такую голубенькую в бело-зелёную полосочку. Лоллипоп заказал голубую в красно-жёлтую полоску.
Сестра и впрямь связала шапку. Получилось – загляденье. Хоть и маловата немного. Лоллипопу приходилось всё время натягивать её на уши. Но она упорно сбивалась на затылке в гармошку. Лоллипопу она всё равно дико нравилась. Никому из его одноклассников сёстры шапок не вязали. С тех пор он вреза́л сестре значительно реже.
– Она ведь старше, – говорила бабушка, – чем старше ребёнок, тем больше ему нужно!
Мама возражала:
– Абсолютно неверно. Маленьким детям нужно не меньше, просто им другое нужно! – И добавляла: – Для меня «нужно» вообще не указ, я детям даю не сколько им нужно, а сколько у меня остаётся!
Случалось, она говорила: «На этой неделе, увы, придётся платить за свет и газ!» Тогда Лоллипопу с сестрой почти ничего не перепадало. В другой раз она сообщала: «Мне заплатили сверхурочные!» И Лоллипопу с сестрой доставалась приличная сумма.
До сих пор Лоллипопу денег хватало.