Всего за 119 руб. Купить полную версию
– Что-то вы мне душу растеребили.
Первым поднялся и вышел Кэп, за ним – все остальные. Мы закутались в мягкие простыни и расселись вокруг стола. Чувствовалась Наташкина заботливая рука: он был так изысканно накрыт, что самый стойкий вегетарианец и сторонник здорового образа жизни немедленно сдался бы в плен.
– За встречу, – коротко и четко скомандовал Кэп. Хрустальные стаканчики понимающе цокнули друг о друга, не отвлекая нас от главного. Холодная водка обожгла, но была кстати.
– А теперь – за тех, кто в море, кто еще вернется, и кто останется там навсегда.
Мы приняли эту традицию от своих родителей и всегда соблюдали её. Будут ли наши дети хранить её – кто знает.
– Господа офицеры…
Серый появился с огромным подносом красных, дымящихся и безумно вкусно пахнувших раков. О, это было их фирменное блюдо! Не удивляйтесь, если на юге вам будут часто попадаться люди с огромными животами – это не случайность и не болезнь. Это дань тому пиршеству, которое окружает вас в этих благодатных краях. Вы не сможете пройти мимо, сослаться на диету или лишний вес – вы попадете в плен этому празднику жизни и уже никогда не сможете вырваться. Впрочем, вы и не будете предпринимать попыток для этого.
Отборные, сваренные с травами и специями, а главное – с любовью, пунцовые раки были уложены огромной горой на серебряном подносе и так гипнотизировали собравшихся, что их появление приветствовали стоя. Молниеносно состоялась вторая перемена блюд, и все вожделенно застыли над своими тарелками, наполненными аппетитными раками, сжимая рукой бокал с холодным пивом. А сварено оно было на удивительно вкусной воде – небержайской. За перевалом есть такое озеро, вода там действительно голубая и очень вкусная. Сто лет её возили на местный пивзавод и варили потрясающее пиво. Правда, в перестройку нашлась горячая голова, предложившая расширить родники, питавшие озеро. Заложили заряды и взорвали, но воды не прибавилось, а наоборот. Озеро обмелело, привозить воду стало невыгодно, начали варить на обычной, и вкус пропал. Лишь изредка находится энтузиаст, который сам привозит несколько машин небержайской воды, и тогда готовят именно то, настоящее пиво, рецепт которого известен сотню лет.
– Ну, Кэп, ну, уважил. Это же настоящее небержайское.
– А ведь молчали, как партизаны, мы баночного притащили.
– Давно таких раков не видел. Серый, тебе прощаются все грехи.
– Нет, это – Наташка.
Её счастливые чёрные глаза сияли неподдельной радостью. Удивительно незаметно она вошла в нашу компанию, и было видно, что она дорожит этим. Странным образом иногда переплетаются человеческие судьбы, соединяя, казалось бы, абсолютно несоединимое.
– Вот я в детстве слушал сказку «Гуси-лебеди» и не мог поверить, что может быть такая сестра, чтобы выручила всех своих братьев. У меня со своими ничего подобного не было, но вот появилась Наташка – и я стал верить в сказки. Они не врут. За Наталью!
– Не подлизывайся, всем – поровну раков. Проверим.
– Нет, ну почему же. Особые поклонники моют посуду.
– Утихомирьтесь, балаболы, – остановил прения Кеп. – Пиво действительно небержайское. Это Наталья предложила, так что тост правильный.
Давно уехав из родного города, я утратил способность лихо выпивать пол-литровую кружку пива. Жадно, в несколько огромных глотков, не отрываясь. В этом была какая-то гусарская удаль. Помню, еще в детстве, с удивлением смотрел на этот жест. Тон задавали мастера, подходившие к бочке с пивом и опрокидывавшие пол-литровый бокал в три секунды, потом брали в руку три-четыре кружки с пивом и отходили в сторонку поговорить с приятелями. Сейчас и мои друзья овладели этим искусством. Они залпом опрокинули по огромной кружке и принялись за раков.
– А помните, как Свист раков глушил? Все, как по команде, откинулись на спинки кресел, жестикулируя руками, поскольку рты были заняты другим, более важным делом.
А история была действительно забавной. Олега прозвали Свистом не за пристрастие к этому творчеству, коим в наше время все владели в совершенстве, а за постоянные проделки с порохом. Бои за наш город в Отечественную войну были очень жестокие и оставили столько оружия и боеприпасов, что их до сих пор находят, а в наше время и искать не нужно было. За городом метрах в ста от берега на дне лежала, а может и сейчас еще там, разорванная пополам канонерская лодка – это большая баржа почти без вооружения для перевозки боеприпасов. Наверное, в неё угодила бомба или снаряд, от чего её разорвало на куски. При взрыве не все боеприпасы детонировали. В самой лодке и в радиусе двухсот метров дно было усеяно этим добром. Мы там частенько ныряли в поисках чего-нибудь интересного.
Одной из тех забав был артиллерийский порох, его упаковки в виде полуметровых цилиндров чем-то напоминали полено. Внутри он состоял из длинных трубок пороха, напоминающих макароны с отверстием во всю длину. В своих разговорах мы часто использовали кулинарную терминологию, чтобы родители не догадывались о чем речь. Правда, когда мы являлись домой поздно с обожженными бровями и ресницами, запахом дыма и опаленной одеждой, родители не проводили дознаний – всыпали по первое число. Летом, когда окна всего дома были открыты, и весь двор знал, что готовится на каждой кухне и какой разговор с наследником ведут родители, мы собирались на вопли одного из нас, воспитываемого подручными средствами, и орали в его поддержку, что все было не так и мы вместе учили уроки.
Олег был лучшим в команде по части артиллерийского пороха, который мы называли «свистун» – он умел так поджигать его, что эта длинная «макаронина» начинала свистеть. Порох быстро сгорал, и образовавшийся газ со свистом вылетал из отверстия. Если же трубку поджечь с обоих концов, то образовавшееся внутри давление разрывало её на мелкие осколки. Набравшись опыта, можно было по высоте тона понять, когда будет взрыв, и за секунду подкинуть горящую трубку пороха вверх – она взрывалась у кого-нибудь над головой или – в открытом окне. Это сейчас мы с ужасом думаем, как бессмысленно рисковали своими и чужими жизнями, а в то время это была забава. К праздникам наши родители не покупали в магазинах петарды и ракеты – об этом мы заботились самостоятельно, а мечтали о чем-нибудь съестном. Прозвище Свист было даровано Олегу за мастерство, которое позволяло ему на спор достигать любой длительности и ноты свиста горящего пороха и силы взрыва.
Мы и в детстве часто ловили раков, правда, приходилось отпрашиваться у родителей на ночь, чтобы дойти до озер около Лазоревской – там били сильные ключи, образующие несколько маленьких озер. Вода была чистой, и раки водились отменные. Можно было искать их норы по отвесным берегам и вытаскивать их руками, но мы предпочитали раскидывать на ночь ловушки с приманкой. Ловушки представляли собой корзинки с узким горлышком из обрывков старой сети, а приманкой служили жаренные на костре лягушки. За ночь в десяток таких ловушек заползало более сотни раков. Часть из них мы варили утром на озере, и устраивали себе пирушку, остальные приносили домой. Это и было аргументом в разговоре с родителями перед ночной охотой.
Однажды Свист решил обойти нас всех по количеству пойманных раков и втайне принес на озеро целую упаковку «свистуна». Когда мы разошлись по своим излюбленным местам ставить ловушки, он залег на бугорке и стал забрасывать горящий «свистун» над озером. Наивная идея глушить раков, как мы глушили рыбу самодельными минами, ни к чему не привела, но канонада получилась знатной. В ночной тишине на водной гладью со свистом и огненным следом проносились брошенные умелой рукой мастера невидимые макаронины «свистуна» и с грохотом взрывались у самой воды. Те, кто помнил свист и разрывы снарядов, падали в ямки, закрыв руками головы. Через несколько минут, бегая вдоль берега с фонариком, Свист понял, что ошибся насчет раков: они не всплывали десятками на поверхность. Однако не только раков не было – не было и охотников за ними, которые, подобно нам, пришли на берег со своими ловушками. Народ по привычке попрятался. Свисту хватило нескольких минут затишья после устроенной им канонады, чтобы очистить все попавшиеся ловушки. Вообще-то это было воровством, за что могло попасть всем нам, но он назвал это «боевым трофеем» и гордо удалился с огромным рюкзаком раков. То ли хозяева обчищенных им ловушек посчитали, что раки испугались обстрела, и тоже попрятались в норы на всю ночь, то ли они были счастливы, что выжили в странном артналете на озеро в мирное время, то ли им просто было не до нас – так или иначе, нас никто не трогал, а улов у Свиста был огромный. Он задобрил нас, поделив добычу поровну, и обещал впредь согласовывать план боевых действий.