– Наша экскурсия начнётся завтра в семь утра, когда мы соберемся на завтрак в кафе при отеле. Ваши чемоданы должны быть упакованы и выставлены в коридоре у дверей комнат не позже половины седьмого. Для того чтобы иметь в запасе достаточно времени, настоятельно рекомендую всем встать не позже половины шестого.
Половина шестого! Квиллер раздражённо фыркнул в усы.
Ирма закончила свою речь под вежливые аплодисменты, и Квиллер схватил Райкера за руку.
– Бери Аманду и Полли и пойдём обедать, – сказал он. – Я уже приглядел хороший индийский ресторанчик. Буду ждать вас в такси у входа в гостиницу. – И он быстро удалился.
Этот ресторанчик был выдержан в настоящем англо-индийском стиле, со светлыми мозаичными полами, журчащими фонтанами и висящими медными светильниками, весь пропитанный запахом приправы каруш. Слышалась музыка, исполняемая на ситарах и барабане. Сочетание струнных и ударных создавало умиротворяющий фон для беседы.
Полли была мила в своей накидке "летучая мышь", но Аманда, сколько бы усилий ни потратила, пытаясь приодеться, всегда выглядела так, словно только что закончила мыть машину или убирать в подвале. Но для Райкера, с его изощренным чувством юмора, в этом заключалась большая доля её привлекательности.
– Интересно, а сколько надо заплатить, – проворчала она, – чтобы заставить их остановить музыку и отключить фонтаны?
– Успокойся, Аманда, – сказал Арчи, разрумянившись от удовольствия. – Если ты в Глазго, делай то, что здесь принято.
Квиллер предложил заказать выпивку и пирожки с мясом по-индийски. Затем он порекомендовал густой, острый суп с пряностями и ещё какие-то экзотические блюда.
– Нет нужды говорить, что они все со специями, – предупредил он.
– Господи, да это всего лишь жареный цыплёнок с рисом и чечевицей, – провозгласила Аманда, когда им подали заказанное.
Райкер слегка толкнул её локтем:
– Получай удовольствие и не разглагольствуй, – Когда разговор сосредоточился на предстоящем путешествии, он заметил: – Комптон действительно знает историю Шотландии. В прошлом месяце он делал доклад в бустерском клубе.
– Надеюсь, он не станет затевать дискуссий, – с треногой сказала Полли. – Ирма придерживается романтического варианта шотландской истории, а Лайл – воинствующий ревизионист.
– Мне нравится, что с нами едет историк, – сказал Райкер, – уж не говоря о профессиональном фотографе и враче.
– Вы не находите, что Мелинда выглядит несколько уставшей? – спросила Полли. – У неё стали какие-то другие глаза.
– Она перестала носить зелёные контактные линзы и три ряда накладных ресниц, – ядовито прокомментировала перемену в своей кузине Аманда.
– Не объяснит ли мне кто-нибудь, что это за сестры Чизем? – спросил Квиллер.
Аманда поведала ему всю их историю. Чиземы и Атли представляли в Мускаунти старую финансовую аристократию, причём первые отстроили заново большую часть Пикакса после пожара 1869 года. Атли, будучи хозяевами рыболовецкого промысла, стояли на социальной лестнице несколькими ступенями ниже, но зато разбогатели на форели и разных сортах рыбы с белым мясом. Покойный муж Грейс сделал удачное вложение семейного капитала и, по непроверенным слухам, возвращаясь из таинственных деловых поездок, всякий раз привозил в подарок своей жене замечательные драгоценности.
– Она могла бы купить пятидесятифутовую яхту на те украшения, которые носит на шее, – проворчала Аманда. – но запаздывает с уплатой счетов за оформление интерьера… Да! – добавила она, передразнивая Грейс.
Во время десерта, на который им подали халву, бывшую, по уверению Аманды, не чем иным, как морковным пудингом, разговор перешёл на Чарльза Ренни Макинтоша.
– Он носил шейный шёлковый платок, и у него были пышные усы, – сообщил Квиллер, гордившийся своими собственными усами, – и он любил кошек.
– Откуда ты знаешь?
– На эту мысль наводит одна маленькая деталь в доме Макинтоша, восстановленном университетом. Дизайнер и его жена жили в нем в начале века, и у него хватило смелости превратить викторианский особняк в жилище, полное света и воздуха! В гостиной всё белого цвета: стены, ковер, камин, мебель – одним словом, всё, кроме двух серых подушек на коврике перед камином для двух сиамских кошек.
– Какая прелесть! – воскликнула Полли. – Ирма, кстати, училась в той самой художественной школе, где Макинтош оформлял интерьер.
– Я считаю, что его самым смелым новаторством был узкий стул с очень высокой спинкой. Он любил использовать клетку в рисунке обоев и в тканях для обивки мебели, а также маленькие овалы, которые, как говорят, изображают павлиньи глаза.
– Перья павлина приносят несчастье, – заявила Аманда. – Я бы не хотела иметь их в своём доме!
"Какая жалость!" – подумал Квиллер. Он уже купил несколько серебряных брошек, основанных на "павлиньем глазе" Макинтоша, чтобы привезти домой и раздарить.
Они рано разошлись, ведь первый день их экскурсии начинался в половине шестого утра.
Когда в половине шестого в нескольких номерах отеля раздались резкие телефонные звонки, путешественники из Мускаунти без особого энтузиазма покинули свои постели и заковыляли по комнатам, чтобы приготовить чай. Они оделись, сложили вещи, вынесли чемоданы в коридор и в семь часов дисциплинированно явились на завтрак. Никто не был по-настоящему голоден и огромное количество тарелок с овсяной кашей, яйцами, мясом, рыбой, фруктами, оладьями, сдобными булочками с изюмом, всевозможными лепешками, джемами, мармеладом и множеством другой снеди повергло их в смятение.
Было слышно, как Аманда сетовала на отсутствие вафель.
Ирма уверила, что их всегда будет ждать полноценный шотландский завтрак перед отъездом из каждой гостиницы, в которой они заночуют.
– Так воздайте ему должное, – посоветовала она. – На ланч нам достанется только тарелка супа в какой-нибудь закусочной.
Хмурое лицо Аманды просветлело.
В восемь часов микроавтобус ждал их перед входом в отель, и часть багажа тотчас была помещена в багажный отсек. Рыжеволосый мужчина в форменной фуражке шофера что-то сердито говорил Ирме на языке, производящем впечатление гэльского. Речь шла о том, что багажный отсек не резиновый. Осмотр последнего выявил, что Грейс Атли, игнорируя существующие ограничения, путешествует с тремя чемоданами и сумкой из крокодиловой кожи. В довершение всего, к негодованию остальных пассажиров, бывших на ногах с половины шестого, она ещё и опоздала на полчаса.
– В любой туристской группе обязательно найдётся такой человек, – философски заметила Кэрол Ланспик.
Место для избыточного багажа отыскали в пассажирском салоне, ухудшив этим условия поездки. Наконец появилась и виновница всех неприятностей, безмятежно приветствуя остальных путешественников. Надев широкие брюки и свитер, она навесила на себя несколько витых золотых цепочек, на которых болталась бахрома побрякушек из золота и эмали.
Угрюмый водитель лет сорока был представлен как Брюс, и автобус с сидящей впереди на узком откидном сиденье Ирмой отъехал от гостиницы. Городской пейзаж сменился сельским, Ирма с помощью микрофона рассказывала о достопримечательностях, и экскурсанты послушно смотрели направо и налево, пока у них не заболели шеи.
– Вон там, вдалеке, видна Бек Невие, самая высокая гора Великобритании, – говорила она, а с противоположного конца автобуса ей вторил голос Большого Мака:
– Четыре тысячи четыреста шесть футов над уровнем моря.
Когда пришло время съесть свою тарелку супа, путешественники сделали это в молчании, ошеломлённые обилием увиденного и услышанного.
После ланча предводительница хлопнула в ладоши, прося внимания.
– Скоро мы окажемся в стране Красавца принца Чарли, – сообщила она. – Целые полгода после поражения за принцем гонялись, как гончие за лисой. Он скрывался, не раз испытывая предательство вероломных друзей, но и находя приют у неожиданных сторонников, которые шли за ним, чтя его королевский ореол.
– Ореол? Вздор! – буркнул Лайл Комптон. – У них были чисто политические соображения.
– За голову принца была обещана награда, – продолжала Ирма, – и он делал всё возможное, чтобы добраться до Франции. Днем он спал в зарослях папоротника, а ночью шёл через болота и горные долины. Измученный, одетый в лохмотья, потерпевший полный разгром, он сохранил присутствие духа. В конце концов, он был принцем, и прелестная Флора Макдональд влюбилась в него и, рискуя собственной жизнью, тайно вывела его с территории, занятой врагом.
На этот раз Лайл заговорил громко и отчетливо звенящим от негодования голосом:
– Ирма, ты начиталась романов и насмотрелась старых фильмов! Принц Чарли был лжецом, пьяницей и дураком! Он совершил все тактические ошибки, какие только мог, и обладал поразительным талантом доверять тем, кому не надо, и слушать советы идиотов! Флора не выносила его, но была втянута в заговор, имевший целью его спасение… – Внезапно он умолк и бросил внимательный взгляд на свою жену. Оставалось предположить, что она пнула его под столом ногой.
Лицо Ирмы пылало, глаза горели, и Полли поторопилась заполнить неловкую паузу:
– Когда произошло сражение под Каллоденом?
– Шестнадцатого апреля тысяча семьсот сорок шестого года, – сказала Ирма, а Большой Мак прогремел какие-то статистические данные.
Позднее Аманда шепнула Квиллеру:
– Лайлу надо быть поосторожнее. Одного она уже застрелила.
Весь этот и следующие дни Ирма, подобно пастуху, водила свое стадо по рыбачьим поселкам и старинным развалинам, по скалистым островам, куда они добирались на паромах, и по заболоченным низинам, поросшим лиловым вереском, и торфяным болотам, мимо каменоломен, где добывали гранит.