- И не забывай о трёх тысячах не в меру любопытных и заядлых сплетниках, - добавил Квиллер. - Всему Пикаксу известно, что я закупаю для Полли продукты, хоть я и крадусь, как вор в ночи.
- Это плата за жизнь в раю, где не бывает преступлений, - сказал молодой человек. - А как тебе школьники, которые разыграли этот спектакль? Все они так или иначе пострадали по вине пьяных за рулём. И как тебе понравился их грим - вся эта кровь?
- Всё это выглядело убедительно, и готов побиться об заклад, что на самом деле они получили удовольствие от представления. Однако увенчаются ли их усилия успехом?
- Надеюсь. Всех попросили подписать обещание не пить на школьных вечеринках.
Их беседу прервала подошедшая Луиза: две тарелки с пирогом в одной руке, две кружки кофе - в другой, вилки и ложки - в кармане передника.
- Если вы, ребята, тут напачкаете, то уберите за собой! - приказала она тоном, не терпящим возражений. - Я только что закончила подготовку к ужину, а моя помощница появится только в четыре тридцать.
- Да, мэм, - с нарочитым смирением ответил Квиллер. И задал обычный вопрос Роджеру: - Что нового в газете?
- Ну, прошлой ночью кто-то нахулиганил, и из этого можно было бы сделать сенсационный материал, но…
- Вот тебе и рай, где не бывает преступлений, - съязвил Квиллер.
- Да… Ну… Сегодня утром на редакционном совещании случилась обычная заварушка. Я знаю, что вы, газетчики из Центра, помешаны на праве публики быть в курсе, но мы здесь придерживаемся других взглядов. Если бы мы сообщили об этом ночном происшествии, то, во-первых, потрафили раздутому "эго" преступника, во-вторых, побудили бы других ему подражать и, в-третьих, положили бы начало "охоте на ведьм".
- Итак, вы приняли решение в пользу цензуры, - заключил Квиллер, чтобы поддразнить собеседника.
- Мы называем это ответственностью, налагаемой жизнью в маленьком городе! - вспыхнул Роджер, и его бледное лицо залилось румянцем. Он был уроженцем Мускаунти, а Джуниор Гудвинтер, молодой главный редактор, - жителем Мускаунти в четвертом поколении. Арчи Райкер, издатель, перебравшийся сюда из Центра, не желал менять свои взгляды на журналистику. Квиллер прожил в северном округе достаточно долго, чтобы понимать обе стороны в этом споре.
- А что там за "охота на ведьм"? - осведомился он.
- Ну, в каждом маленьком городе есть группа, которая спит и видит, как бы сделать его вторым Салемом. Вчера кто-то написал на фасаде старого фермерского дома слово "ведьма" огромными жёлтыми буквами, высотой в два фута, с помощью распылителя краски. Там живёт одинокая старушка. Ей за девяносто, и она немного странная. Впрочем, там, у леса, полно чудаков.
Квиллер почувствовал покалывание в верхней губе и пригладил усы.
- Какой фермерский дом?
- Дом старой Коггин на Тревельян-роуд - как раз на задах твоих владений.
- Я знаю этот дом, но никогда не встречал ту, что в нём живёт. Она случайно не занимается лозоискательством?
- Я об этом не слыхал.
Квиллер продолжил:
- Знаешь, моя колонка во вторничном выпуске была посвящена поиску подпочвенных вод с помощью "волшебной лозы" - иногда это называют водным колдовством. Материал полемический - в Центре таких вещей не признают. Как ты относишься к лозохождению?
- У нас почти никто не начинает рыть колодец, не пригласив лозоходца, чтобы тот определил подходящее место, - ответил Роджер. - Это кажется безумием - искать воду под землей при помощи палки с развилкой на конце. Однако говорят, что это срабатывает, так что я не спорю. Квилл, и откуда только ты берёшь идеи для своей колонки? Я бы давным-давно иссяк.
- Это нелегко. К счастью, в десятом классе одна преподавательница научила меня писать на любые темы. Тысяча слов о чём угодно… или ни о чём. К слову, о ведьмах! Эта женщина околдовывала нас своими большими, круглыми, водянистыми глазами! За спиной мы звали её миссис Рыбий Глаз, но она знала своё ремесло и умела учить! Каждый раз, как я сажусь за машинку, чтобы отстукать очередную колонку, я благодарю мысленно миссис Рыбий Глаз.
- Хотелось бы мне надеяться, что я чему-то научил ребятишек, которым преподавал историю, - вздохнул бывший учитель.
- Может, так оно и было. Просто твои ученики молчали об этом. Вот я никогда не говорил миссис Рыбий Глаз, как высоко её ценю, а теперь слишком поздно. Я даже не помню её настоящего имени и не уверен, жива ли она. Она была старой, когда я учился в десятом классе.
- Это тебе казалось, что она старая. А ей, вероятно, было лет тридцать.
- Верно. Очень верно, - согласился Квиллер, не отрывая взгляда от своей кружки с кофе.
- Скажи-ка, Квилл, - я давно хотел спросить: что это за странный велосипед, на котором ты разъезжаешь по Сэндпит-роуд?
- Британский "Тэнет", год выпуска - тысяча девятьсот пятидесятый. Раритет. Объявление о нём было в журнале о велосипедах.
- Он выглядит новеньким, будто сейчас сошёл с конвейера.
- Эта модель называется "Серебряный свет". И я могу поднять её одним пальцем. Вероятно, конструктора вдохновляли самолёты.
- Да, отличный экземпляр, - похвалил Роджер.
- Ещё кофе? - раздался голос Луизы из кухни. Она знала, что Квиллер никогда не откажется от кофе. - Заварила для вас свежий, - заметила она, наливая ему в кружку. - Сама не знаю почему.
- И я не знаю, - ответил он. - Я - недостойный, бессовестный тип, а вы - добрая душа, у вас золотое сердце и ангельский характер.
- Вздор! - ответила она с улыбкой, вразвалочку направляясь на кухню.
- Как твоя семья, Роджер? - К сожалению своему, Квиллер, как ни старался, не мог упомнить не то что имен и возраста отпрысков своего друга, но даже сколько их всего и какого они пола.
- Прекрасно. Все они взволнованы из-за футбольного матча в Малой лиге. В это трудно поверить, но я тренирую команду "Пикакские пигмеи"… А как твои кошки? - Роджер испытывал смертельный страх перед этими тварями, и даже то, что он осведомился об их здоровье, было подвигом.
- Мои аристократы рады были вернуться в амбар, проведя зиму в неволе, - там их величествам было тесно. Я как раз построил для них павильон за амбаром, так что они могут наслаждаться свежим воздухом и дикой природой.
- Кстати об амбарах, Квилл, - я хочу попросить тебя о большом одолжении. - Роджер с надеждой взглянул на приятеля. - В этом месяце я единственный из репортёров работаю по уикэндам, а в субботу днём ожидается событие, которое нужно осветить, но… именно в это время мне придётся везти полный фургон детишек на матч с "Локмастерскими лилипутами". Мне нужно, чтобы кто-нибудь сделал за меня репортаж.
- О каком задании речь? - Опыт научил Квиллера быть осторожным, когда требовалось кого-то подменить.
- Ну, ничего столь волнующего, как, скажем, грандиозный пожар. Фермерский музей Гудвинтеров готовит презентацию. В железном амбаре откроется выставка даров музею. Вход для публики свободный.
- Хм-м, - пробурчал Квиллер. Он вспомнил, как прибыл в Мускаунти из Центра - типичный горожанин. Роджер был первым коренным жителем, повстречавшимся на его пути. Терпеливо, без всяких подтруниваний, он объяснил Квиллеру, что не стоит пугаться зловещих ночных шагов на крыше - по кровле топотал не грабитель, а енот. А вопли, от которых стынет в жилах кровь, издала не жертва насильника, а дикий кролик, ставший добычей совы. - Ну что же, я полагаю, что смогу это сделать, - ответил он обеспокоенному молодому репортеру. - Материал нужен к понедельнику?
- Днём в понедельник - крайний срок. И не забудь про фотографии. Вероятно, этот репортаж поместят на первой полосе… Вот здорово, Квилл! Я в самом деле тебе очень признателен! - Роджер взглянул на часы: - Мне нужно вскакивать на свою лошадку.
- Ты езжай. Я разберусь со счётом. - Это предложение было продиктовано не одним лишь великодушием: дело в том, что у кассы можно было разжиться куском жареной индейки или жаркого из говядины для сиамских котов.
- Ваши избалованные питомцы едят треску? - спросила Луиза, ударяя по клавишам старомодного аппарата. - Завтра основное блюдо - рыба с жареной картошкой.
- Спасибо. Я с ними посоветуюсь. - Он прекрасно знал, что Коко и Юм-Юм воротят свои аристократические носы от любой рыбы, если это не семга.
Возвращаясь домой, Квиллер объехал вокруг парка, где Мейн-стрит разделялась на две узкие улочки, одна из которых вела на север, а другая - на юг. По периметру этой кольцевой транспортной развязки располагались две старые церкви, величественное здание суда и публичная библиотека, походившая на греческий храм. Но внушительнее всего смотрелся каменный куб, сверкавший на солнце. Первоначально это был особняк Клингеншоенов, а теперь в нём размещался маленький театр, где проходили спектакли и концерты. Сад при особняке заасфальтировали, устроив там автостоянку. В квартире над каретным сараем жила женщина, принимавшая заказы на мясной пирог, макароны с сыром и другие яства, которыми холостяк мог забить свой морозильник.
Миновав автостоянку, коричневый пикап Квиллера через узорчатые железные ворота въехал в густой ельник - там даже в полдень было темно и тихо. Внезапно дорога вывела его на открытое место, где высилось огромное строение, возведённое больше века тому назад и походившее на заколдованный замок. Это был амбар Квиллера, в котором когда-то хранили яблоки, прямоугольный, в четыре этажа.