Проживавшая в первом блоке Полли Дункан, на которую эрудиция книготорговца производила большое впечатление, заметила:
- Если мы приняли человека с фамилией Квиллер, где "в" явно лишнее, и водим дружбу с соседом, который зовёт себя Погод Хор, значит, не моргнувши глазом мы проглотим и эту птицу. Тем более что Соловью - очень милый и славный старик.
Это было самое важное. Стены между прилегающими друг к другу блоками были тонкими как бумага, к тому же в здании имелась масса других архитектурных огрехов. Но зато кондоминиум располагался в престижном и весьма живописном районе, не считая массы других достоинств, весьма ценимых его обитателями.
Добравшись до первого блока с охапкой пакетов, до верху набитых разнообразными полуфабрикатами, Квиллер вытащил собственный ключ, открыл дверь и зашёл в квартиру. Полли была в библиотеке, поэтому его приветствовала только парочка хозяйских котов. Поздоровавшись с живностью, Квиллер направился к холодильнику - загрузить заморозку. У всех блоков была одинаковая планировка: прихожая, гостиная с высоким потолком и застеклённой стеной, с видом на реку, парочка спален наверху, кухонька и ниша, играющая роль столовой, - на первом этаже.
На этом сходство заканчивалось. Блок Полли был хорошо обставлен, вернее, заставлен мебелью - сплошной антиквариат, полученный в наследство от дальних родственников. Квиллер же предпочитал нарочитую простоту современного дизайна, где в качестве декоративного акцента присутствовали две-три старинные вещицы. Когда друзья спрашивали его: "Почему вы с Полли не поженитесь?", он отвечал: "Наши кошки несовместимы". Однако правда заключалась в том, что он задыхался среди громоздкой мебели XIX века. А Полли испытывала те же чувства по отношению к "модерновым" штучкам. С браком ничего не получилось: каждый остался при своём интересе.
На прощанье Квиллер сказал несколько ласковых слов Бруту, мускулистому откормленному сиамцу, и поискал глазами Катту, кошечку помоложе и поменьше ростом. Перед глазами у него что-то промелькнуло - киска в мгновение ока взгромоздилась на карниз для штор. У неё, как у всех сиамских кошек, любовь к высоте была в крови.
- Ну что, ребята, ждёте Великого? - спросил он. - До первого снега уже недолго осталось.
Ответа не последовало, но Квиллер умел читать кошачьи мысли. Зверюги почуяли, что от репортёра пахнет кошками. Они знали Квиллера - он и раньше бывал здесь, и даже кормил их, когда Полли отсутствовала. Но вот можно ли ему доверять? И что за странная щетина торчит у него на лице?
Когда Квиллер вернулся к ужину, назначенному на восемнадцать тридцать, Брут потёрся о его лодыжки, а Катта замяукала и принялась крутиться возле его ног. Они почуяли, что в кармане гостя припасено для них угощение. Из кухни донёсся усталый голос Полли:
- Квилл, я приползла позже, чем рассчитывала. Будь добр, покорми, пожалуйста, кошек. Для кота открой баночку "Спецдиеты", а для кошки - лосося в сливочном соусе. И, если хочешь, сунь диск в стерео. Только не Моцарта.
- А что у нас на ужин?
- Мясной бульончик с овощами и лазанья.
- Мандолину слушать будешь?
Полли придвинула к большому окну складной столик в виде бабочки и два стула "макинтош" с поперечными рейками на высоких спинках и заставила столешницу серебром периода регентства и веджвудским фарфором.
Добавив изрядное количество пармезана в суп, Квиллер спросил:
- Ну, что новенького? - Он знал, что библиотека являлась неофициальным "пунктом сбора" пикакских новостей.
- Все волнуются из-за пожаров, - ответила она. - Шахта "Большая Б." принадлежала когда-то прабабушке Мэгги Спренкл, - ты же понимаешь, её кондрашка хватит, если она узнает, что там что-то случилось!
Квиллер пригладил усы.
- Когда-нибудь шахте что-нибудь угрожало?
- Я ни о чём подобном не слышала, а живу я здесь с тех самых пор, как закончила колледж.
- Забавно, что вчерашнее происшествие совпало с открытием памятных досок. - Накануне у входа каждой из десяти шахт, объявленных народным достоянием и исторической ценностью, были установлены бронзовые мемориальные доски - подарок анонимного дарителя.
- Мэгги сказала то же самое. Знаешь, ведь это она неизвестный даритель, только она не хочет, чтобы звучало её имя. Ты не проболтаешься?
- Конечно нет! - Квиллер уже знал эту тайну из трёх других источников.
Когда была подана лазанья, разговор перекинулся на нового менеджера Центра искусств Барб Огилви, которая слыла виртуозом художественного вязания.
- Отличный выбор, - сказала Полли. - Она очень организованный человек и к тому же обаятельнейшая личность. Она собирается преподавать свой предмет целому классу, чтобы иметь возможность вязать на работе, и это хоть как-то компенсирует её скромные заработки учителя. Как-то раз на ярмарке народных промыслов я купила у неё полосатые шерстяные носки для рождественских подарков.
- Надеюсь, не для меня, - отмахнулся Квиллер. - Между прочим, прими мои поздравления. Никогда в жизни не ел такой вкусной лазаньи!
- Спасибо. Она из ближайшего гастронома, - с вызовом ответила Полли, парируя его наглое замечание насчёт носков. - Знаешь, Беверли Форфар никогда не годилась в менеджеры, хотя как человек она мне очень нравится. Интересно, где она сейчас…
- Она нашла работу в большом университетском городе - я узнал это совершенно случайно, - доложил Квиллер. - Теперь ей не придётся волноваться о цыплятах, переходящих дорогу в неположенном месте, или о потоках грязи на тротуарах после того, как мимо проехал трактор.
- У неё такая странная причёска, ты помнишь? - спросила Полли.
- Да, но ноги красивые.
- Возьми соус, Квилл. Мэгги готовила. Рецепт получен от шеф-повара гостиницы "Макинтош".
- Кстати, местный клан Макинтошей подарил гостинице древнешотландский камень для кёрлинга. Слышала об этом? Теперь он стоит в фойе под стеклянным колпаком, - сообщил репортёр. - А что, Соловью всё ещё торчит в гостинице?
- Нет, фургон из Бостона наконец-то прибыл, вместе с его мебелью и книгами. Интересно, почему на это ушло столько времени?
- Наверно, фургон заблудился в пути, - предположил Квиллер. - Они просто не нашли Пикакса на карте. Кроме того, груз был втрое тяжелее обычного-и сюда его притащили, сделав крюк через Майами и Сент-Луис.
Они встретились с Кёртом Соловью на дружеской вечеринке в Деревне, и его эрудиция произвела на Квиллера и Полли сильное впечатление, хотя внешность его они сочли заурядной, а самого его личностью малоинтересной. Он намеревался опубликовать свой собственный книжный каталог и открыть бизнес "Книга - почтой" прямо в кондоминиуме.
Квиллер, собиратель книжных древностей, задал ему вопрос насчёт Диккенса и получил ответ:
- Если вы интересуетесь Диккенсом, я могу достать для вас трёхтомник "Скетчей Боза" за тридцать тысяч. Первый и второй тома были опубликованы в тысяча восемьсот тридцать шестом, а третий - годом позже.
Квиллер кивнул со всей серьёзностью. Он никогда и ничего не покупал в букинистической лавке Пикакса дороже чем за четыре-пять долларов.
Когда они с Полли обсуждали события дня, ужиная за столиком-бабочкой, его подруга жизни спросила:
- Не думаешь ли ты, что присутствие книготорговца, специалиста по редким книгам, придает особое eclat нашей компании?
- Какое ещё eclat тебе нужно? У нас уже есть ты, и человек погоды из ГУСПа, и газетчик, и член городского совета, и даже сам застройщик Индейской Деревни! - Последний персонаж был упомянут с изрядной долей сарказма. Вряд ли можно было сказать, что жители кондоминиума обожали Дона Эксбриджа. Они винили его за тонкие как бумага стены, текущие крыши, дребезжащие стекла и гулкие полы. Но зато все они, - убеждали себя обитатели Индейской Деревни, - жили в очень престижном районе.
После десерта - свежие груши и горгонзола - Квиллер развёл огонь в камине, и они с чашками в руках уселись перед уютным камельком: чай для неё, кофе - для него. Он знал Полли давно, но не настолько, чтобы спросить: "Какой сорт кофе ты покупаешь? Сколько лет он валяется у тебя на полке? И как ты его завариваешь?"
Полли мягко поинтересовалась:
- Ну как тебе кофе, дорогой? - Она знала, что Квиллер - тонкий ценитель этого напитка.
- Недурственно, - промычал репортёр, подразумевая "пить можно".
- Я рада, что тебе понравилось. Это всего-навсего растворимая бурда без кофеина.
Позже, когда Квиллер уходил, ему на глаза попалась точеная деревянная шкатулка, лежавшая на столике в прихожей. В длину она была намного больше, чем в ширину и высоту: на резной крышечке, открывавшейся на петлях, переплетались листья и гроздья винограда, а в центре рельефно выделялось слово "Печаточница".
- Где ты достала эту шкатулку? - спросил он.
- А, эту! - Она пожала плечами. - В тот день, когда прибыл фургон с вещами, я решила, что неплохо было бы по-соседски пригласить Кёрта на простенький ужин, и, я думаю, шкатулка мне досталась в знак благодарности.
Она отбросила прекраснейшую фамилию нового соседа, называя его по-свойски - просто Кёрт.
- А каково её назначение? - решительно поинтересовался он.
- Это перчаточница. Здесь можно хранить перчатки. Видишь, буква "р" почти не видна из-за листвы. Она когда-то принадлежала его матери, и теперь он захотел передать её мне. По-моему, очень трогательный жест.
- Гм-гм, - отозвался Квиллер.