- Это потому, что у них не было собственных детей и они об этом очень жалели. Натан получал огромное удовольствие, когда привозил автобусы ребятишек из Пикакса и показывал им чучела животных. Как он обрадовался бы, если бы узнал, что мы строим два здания в центре и что город решил переименовать Старую подъездную дорогу в автостраду Ледфилда!..
Квиллер скользнул взглядом по доске объявлений.
Мюзикл "Кошки"
Репетируется.
- Как идут репетиции "Кошек"? - спросил Квиллер. - Фрэнки по-прежнему аккомпанирует? Кто теперь переворачивает ему страницы?
- Жена дядюшки Луи, Ханна. Она замечательная женщина и ни от какого дела не отказывается. Может и хору аккомпанировать, и спектакль вести, но и сцену подметет, если нужно, или соорудит для выступающих бутерброды. А сколько Мак-Леоды сделали для сирот, которых усыновили! Потрясающе!
С последним Квиллер был полностью согласен.
- Вы координатор божьей милостью, - улыбнулся он.
Он уже решил, что не будет делать колонку о настройке фортепиано. Ещё один случай, когда "истории" не наскребешь.
Когда один из братьев Лингуини (Хитролапый, а не Голодранец) прибыл в амбар, из кабины грузовика с пассажирского сиденья спрыгнул Фрэнки. Он восхищённо уставился на высоченный амбар, не переставая восклицать:
- Bay!.. Bay!..
Квиллер, услышав его восторги, оценил их как высшую похвалу.
Коко и Юм-Юм, как обычно, когда подъезжала машина, выделывали акробатические трюки в окне, и Фрэнки - вслед за всеми, кто впервые посещал амбар, - спросил:
- Это и есть ваши коты?
Квиллера всегда так и подмывало ответить: "Нет, это пара домашних крокодилов". Но он приветливо сказал:
- Да, это Коко и Юм-Юм.
И Квиллер, и сиамцы нашли, что Фрэнки приятный гость. Сиамцы следовали за ним повсюду и, чтобы развлечь, продемонстрировали полёт по-беличьи с верхнего балкона. Их зачаровала "штука", висевшая на ремнях у него на спине, - нечто вроде скатанного одеяла, а на самом деле четырехоктавное электрофортепиано. (Позже, когда они его услышали, то тут же удрали и спрятались.)
- Вы из семьи музыкантов? - поинтересовался Квиллер.
- Папа занимается лошадьми, а мама - учительница музыки; и ещё есть дядя, он - настройщик фортепиано.
- Это он научил вас так поступать с демпферами и молоточками? - Квиллер любил добрую шутку.
- Он всему меня научил, - серьёзно сказал Фрэнки.
Это всё объясняло, всё - кроме неспособности Фрэнки водить машину, хотя дружба с Либби Симмс сей недостаток вполне возмещала. И в Локмастере, и в Мускаунти о них говорили: "Милая пара. Как вы думаете, они поженятся? Трогательный роман!" А потом произошло то, что произошло, - укус пчелы.
Оставалось показать Фрэнки всю резиденцию.
- Сначала нам нужно выбрать, что мы будем есть на обед, - сказал Квиллер, протягивая гостю карточку с меню. - Заказывайте, что пожелаете, и через четверть часа заказ принесут. Есть ветчина и молодой картофель с побегами спаржи… тосты с сыром… салат из яблок с орехами… и шоколадный торт… У меня собственная кофеварка.
- У меня тоже, - заявил Фрэнки.
- А пока Коко покажет вам свои апартаменты на третьем ярусе. У них там плетеное кресло-качалка. Попробуйте в него втиснуться. Незабываемое ощущение!
По всей очевидности, троица нашла общий язык, потому что к столу Фрэнки пришлось звать. Обед был сервирован на воздухе, в беседке, и это тоже было незабываемое ощущение, потому что к сеткам подлетали разные птицы и бабочки и общались с сиамцами.
- Либби у вас бы очень понравилось, - сказал Фрэнки. - Вы с ней когда-нибудь пересекались?
- Да. Очаровательная девушка.
Две слезинки скатились по лицу молодого человека.
- Теперь моя жизнь кончена. Либби и я… мы собирались пожениться и ездить по свету с концертами. Но она пошла в сад без защитной сетки, которую дал ей доктор.
- Я слышал, она держала её в кармане садовой куртки.
- Да, но она надевала эту куртку, когда мы шли гулять. Наверное, она вынула сетку, а положить обратно забыла. И вот погубила и свою жизнь, и мою.
Сиамцы, для которых плачущий человек был в диковину, приблизились к нему и сели в ногах; Фрэнки погладил их, и это принесло ему облегчение.
С этой минуты до конца обеда он не произнёс ни слова.
- Мне надо возвращаться в театр, - заявил он наконец и, вскочив, помчался к Квиллеровой машине, даже не попрощавшись с сиамцами.
Квиллер повёз его обратно в концертный зал и высадил у самых дверей, но благодарности не услышал, зато в фойе увидел Дейзи.
- Спасибо вам, Квилл, - сказала она. - Ну как?
- О'кей, только он, по-моему, очень нервничал, боясь опоздать.
Оставив Фрэнки без дальнейших церемоний у дверей концертного зала, он возвратился в амбар - пора было кормить хвостатых питомцев. Те пребывали в крайне возбужденном состоянии. Это означало, что телефон не умолкал, но никаких сообщений на автоответчике никто не оставлял.
Наполнив плошки едой, Квиллер наблюдал, как сиамцы её поглощают - они ели нервно, то и дело оглядываясь на дверь. И вдруг, пока они ещё стояли, склонившись над плошками, зазвонил телефон. Оба подскочили на целый фут.
Из театра звонила Дейзи.
- Опоздать Фрэнки не опоздал, но совсем скис. Пришлось Ханне его заменить. Что случилось?
- Это не телефонный разговор, - сказал Квиллер. - Я завтра зайду.
Заполняя вечером дневник, он вспомнил разговор, невольно подслушанный у "Луизы" после того, как Либби умерла от укуса пчелы. Сплетни всегда застревают в памяти. Вот что он тогда слышал: "По-моему, звучит подозрительно!.. Не выкладывают они все, как было, - от начала и до конца… Моя кузина работает в "Старой усадьбе", так она говорит: там об этом несчастье - тс-с! молчок! - запретная тема".
И прессу тоже уверили, что не стоит раздувать шумиху вокруг происшествия в садах "Старой усадьбы", чтобы не испортить её, так сказать, репутацию в глазах общественности. Но, как гласит народная мудрость, шила в мешке не утаишь…
Семнадцать
В субботу поздно вечером Квиллер позвонил Уэзерби Гуду в "Ивы".
- Джо, я устал жить в пикакском Тадж-Махале и демонстрировать его каждой заезжей знаменитости. Мы переезжаем в "Ивы".
- Молодец! Устроим вечеринку с пиццей!
- А может, привезешь сюда завтра Конни с Барбарой на воскресный ужин и концерт? Акустика, сам знаешь, в амбаре потрясающая, и у меня как раз есть запись Ледфилдовых дуэтов - скрипка и фортепиано, которые мне придётся вернуть Мегги Спренкл. Еду доставит Пэт О'Делл. А потом мы отправимся в "Ивы", а к следующей субботе будем готовы к премьере "Кошек".
В воскресенье после полудня из "Ив" в амбар прибыла делегация с дарами: Уэзерби - с бутылкой без этикетки, Конни - с крендельками домашней выпечки, Барбара - с попурри из джазовых стандартов.
Обеим дамам, как посетившим амбар впервые, сиамцы устроили экскурсию по пандусам и лестницам - чтобы они могли полюбоваться сказочными видами.
- Попробуйте посидеть в их плетёном кресле-качалке, - напутствовал их Квиллер. - Бодрящее ощущение.
Очевидно, они восприняли его шуточный совет буквально, потому что вернулись все четверо в весьма игривом настроении.
Ладно, сказал себе Квиллер, во всяком случае, в эту шараду я играю последний раз в этом сезоне.
Просмотрев предложенное О'Деллом меню, они сделали заказы и, ожидая, пока те прибудут, перешли к большому квадратному столу с аперитивами, а Коко вернулся на верхний балкон, откуда совершил свой беличий полёт, приземлившись на диванную подушку между двумя гостьями. Они вскрикнули; во все стороны полетели брызги. "Возмутительный кот!" - сказал Квиллер. Они с Уэзерби с трудом сдерживались, чтобы не расхохотаться.
Завязался оживлённый разговор - о весенней поездке Конни по Шотландии и ежегодном посещении Барбарой Шекспировского фестиваля в Канаде. Уэзерби заметил, что он, кроме как в Хорсрэдише, нигде не бывал.
Привезли ужин. Было решено накрыть стол в беседке, где было свежо, но приятно.
- Жители Индейской Деревни, - хихикнула Конни, - бросились наперегонки затягивать свои беседки сетками. Когда вы наконец переедете, Квилл?
- Завтра! - обещал он.
Потом посыпались вопросы об амбаре: кто делал проект? Как дорого обходится его содержание? Ловкие ли у Квиллера руки, и в ладу ли он с инструментами?
- Вы, полагаю, знаете Бена Козли, - отвечал Квиллер. - Он что-то вроде "Службы спасения". Я написал в его честь стихотворение и поместил в моей колонке. Хотите послушать? В нём кратко описывается жизнь в яблочном амбаре.
И он прочёл: